Хочу вернуть тебя

А также вопросом от фармацевта в аптеке, который она задала в ответ на мои перечисления того, что стряслось с Лебедевой:

«Тест на беременность не нужен?».

Это уточнение всплывало в памяти и вызывало лишь досаду. Знала бы эта милая дама, которую я наверняка разбудил, несмотря на то, что аптека была круглосуточной, что детей у Евы кроме тех, кто оставался в криозаморозке, быть не может, явно бы попридержала язык.

С другой стороны, она навела меня на мысли, что в своих опасениях за Лену и Марусю мы напрочь забыли о том, что два эмбриона все еще находились в криобанке «Мед-корп». Надо будет в ближайшее же время озадачиться вопросом того, как забрать наших детей из лап тех, кто был близок к Сивацкому и компании.

- Ну? Ты как? - спросил, всматриваясь в бледное лицо Евы, что открыла мне дверь и, как только я вошел, умчалась в ванную.

Ответ был более чем очевиден. Лебедева подхватила какой-то из новомодных вирусов, которые витали вокруг чаще, чем флюиды добра.

Разувшись, я прошел следом за Евой и, смерив ее взглядом, когда она попыталась протестовать, но тут же склонилась над унитазом вновь, просто сделал то, что должен был. Устроился возле Лебедевой прямо на полу и принялся держать ее волосы.

Романтика, млин.

С другой стороны, где, как ни в таких вот происшествиях, проявляются истинные чувства?

- Фармацевт выдала мне пару упаковок таблеток от тошноты. Температура какая? - спросил, когда Ева все же распрямилась и, устало отерев рот тыльной стороной руки, прикрыла глаза в изнеможении.

- Невысокая. Тридцать семь и два. И то вроде сама уже сбилась.

Мы посидели так некоторое время. Еву начало вырубать, на что я осторожно поинтересовался:

- Все?

Она кивнула, и я, подхватив Лебедеву на руки, понес ее в комнату. Вернулся за минералкой и таблетками, снабдил Еву лекарством. Она жадно выпила целую бутылку газировки, попросила слабым голосом:

- Оставь вторую здесь, пожалуйста.

Это ее «оставь» навело меня на мысли о том, что Лебедева думает, будто я сейчас выполню свою миссию и уеду. Как бы не так! Тем более, что в квартире, кажется, уже кто-то завозился. Судя по звукам - Юра, ведь покашливать по-мужски Маруська явно не могла.

- Пойду с братом твоим на кухне побуду, а ты поспи, - велел Лебедевой и, когда та кивнула и, свернувшись калачиком, отвернулась к стене, направился на источник очередного деликатного покашливания.

- О, а я уж думал, кто там к Евке моей с утра пораньше, - не без облегчения сказал Быстриков, когда я появился на пороге кухни, где Юрик варил кофе. - Завтракать будете?

Я помотал головой и присел за стол. Надо будет подумать, как организовать на пару дней сиделку Лебедевой в виде меня любимого.