Хочу вернуть тебя

Она красивая, у нее будет много поклонников, но если Лена пообещает мне руку и сердце…

Нет, это невыносимо! Я к своей девочке на пушечный выстрел никого не подпустил бы, даже если бы ей было восемнадцать! Да какое там - восемнадцать? Даже двадцать пять! А тут такое…

Но прежде, чем я смог бы подобрать слова, челюсть и какие-нибудь красочные эпитеты, в беседу вмешалась моя не по годам взрослая (как и этот хмырь) дочь.

- Папа, мы обсудим это потом. Идем, Владик, нас ждут.

Ага, Владик, значит. Хорошо… Я вызнаю, кто это такой. И не только о нем, но и о его семье до десятого колена.

- Не кипятись ты так, - хохотнул повеселевший Юрик, вновь протягивая мне «успокоительное».

Хорошо ему было говорить! Это не его дочурка, свет в окошке, только что получила предложение руки и сердца в восемь лет, а потом, эту самую руку взяв в свою, удалилась в сторону остальных гостей.

- Поговорим об этом, когда Ольке или Наське исполнится восемь, - мрачно пообещал я и, всучив Быстрикову бутылку, велел: - Спрячь. Мы еще сюда не раз вернемся, я чувствую.

После чего вышел из зимнего сада под хохот Юры.

- Андреев, ты меня просто удивляешь! - тихо рассмеялась Ева, когда весь этот шурум-бурум закончился."

"Чужие дети, слава всем святым, отчалили по домам. Наши - остались с нами и были уложены спать.

- И что сегодня каждому первому тянет надо мной поржать? - возмутился я, но когда жена подошла и положила руки мне на плечи, а потом стала их разминать, заметно успокоился.

- Потому что это и впрямь очень смешно. Неужели в восемь лет ты даже не думал о таком? - Тонкие пальцы сдвинулись на шею и провели по коже мягкой лаской.

- Андреева, не сбивай меня с мысли! - едва не мурлыча от удовольствия, попытался возмутиться. - И нет, я не думал в восемь лет о том, чтобы застолбить себе девчонку методом дарения кольца. Он что, уже на него заработал? А если нет - пусть не разбазаривает родительские деньги! Так любой горазд будет жениться.

Ева снова рассмеялась и отошла к постели. Устроилась на самом ее краю, принялась расчесывать длинные темные волосы. Я, наверно, был извращенцем, но всегда дико возбуждался от этой картины. А расчесывалась Ева каждый день, разумеется.

- Значит, мне повезло, что у тебя не было таких мыслей в столь раннем возрасте, - с невесомой улыбкой, появившейся на соблазнительных губах, констатировала жена.

Я подошел к ней, стаскивая то единственное, что на мне было надето - домашние спортивные штаны. Ева пробежала языком, обводя контур рта.

- Господин Андреев желает немного удлинить… этот день? - явно меня дразня, сказала она, откладывая расческу.

- Еще как! - откликнулся я и, опрокинув несносную на постель, устроился между ног Евы.