Хочу тебя в жены

Осталось вспомнить, как поступают в случае повреждения брюшной полости.

Рану нужно закрыть чистой салфеткой. Прикрыть стерильным бинтом, закрепить пластырем. Вроде так?

Черт, раны не вижу.

Тянусь, чтобы задрать футболку, но успеваю только занести ладони над головорезом, в следующий же миг мужские пальцы жестко впиваются в мои запястья, перехватывают, не позволяя зацепиться за ткань, сжимают до хруста костей, заставляя взвыть.

- Это я, - бормочу поспешно, очень надеюсь, он в сознании. – Мари. Пожалуйста, отпусти, позволь тебе помочь. Я должна осмотреть. Должна понять, насколько все серьезно.

Ох, как будто сейчас непонятно. Паршиво. Хреново. Хуже не придумаешь. И может, мне вообще лучше не трогать его сейчас?

- Прошу, - продолжаю лихорадочно бормотать. – Разреши. Пожалуйста. Ну или скажи, могу ли я вызвать скорую…

- Нет, - цедит сквозь зубы. – Нет!

Татарин отпускает мои руки. Вероятно, «нет» относится исключительно к вызову врачей, против моей помощи он не возражает. Ну или слишком слаб, чтобы сопротивляться до конца.

Приподнимаю футболку. Повязка наложена. Живот плотно обмотан, торс полностью закрыт. Бинт пропитан кровью насквозь. Рана явно открылась снова. Может, даже несколько ранений у него. Определить трудно, но сейчас осознаю, что все гораздо страшнее самых жутких предположений.

Память оживает. Четко вижу Амира в цепях. Когда его пытали у меня на глазах. Нас похитили и чуть не убили. Тогда на помощь пришел Рустам Ахметов и Леон.

Сейчас помогать некому. Здесь только я и мои скудные познания в области оказания первой медицинской помощи.

Надо обработать рану и остановить кровотечение. Для этого хорошо бы узнать природу ранений. Огнестрельные? Ножевые? Что именно задето? При травмах брюшной полости нужно расстегнуть ремень на брюках, приподнять ноги пострадавшего, положить на живот что-нибудь холодное. Стоп. Это другие травмы. Закрытые. Тут другая ситуация. Огнестрел. Скорее всего. Или глубокие порезы. Необходимо усадить мужчину, в таких случаях именно сидячее положение…

Дьявол. А дальше? Я ничего не смогу сделать. Я не врач. Там везде все заканчивается приездом бригады медиков.

Вскакиваю на ноги, приволакиваю несколько подушек, пропихиваю одну за другой под Татарина, продолжая болтать какую-то чепуху, пытаясь понять, отзывается ли головорез на мой голос. Мужчина молчит. Морщится, кривится. Впечатление, точно пробует глаза открыть, но ничего не выходит. Тело у него очень горячее, просто раскаленное. Не надо измерять температуру, без того ясно: показатели зашкаливают.

- Яд, - сдавленно произносит он. – Нужен резник.

- Резник?

- Звони, - бросает Татарин, прежде чем отключиться окончательно, обмякнуть, растянувшись на груде подушек.

Обшариваю его карманы, извлекаю телефон. Очень странный мобильный.