Хочу тебя жестко (СИ)

— отвечает он, своим жестким здоровым телом прижимая меня к такой же жесткой стене. Его рука резко забирается мне под футболку, задирая ее чуть ли не до подбородка. По обнаженной коже мазнув кончиками пальцев и будто оставив горящий след. — Давай, снимай.

Я будто цепенею, поняв его намерения. А-а... Такое чувство, будто бы на меня напали.

— Погоди. — я теперь будто ощущаю давление, исходящее от человека напротив. Это настойчивое, ошпаривающее желание чем-то завладеть. Проникающее под кожу, вызывающее это странное оцепенение и как хищная птица когтями сковывающее душу. Мне даже страшно отказать. Не хочется произносить эти слова. — Как бы, дня еще не прошло с первого раза, у меня все болит...Давай, может, до завтра подождем?

Он напротив меня молчит. Его рука все еще держит мою футболку, а я, прижатая его телом, чувствую, что он сильно возбужден. От этого у меня все внутри переворачивается. Ох, ну за что мне это? Я правда не подписывалась быть дрессировщиком хищных зверей.

— Цветкова, да не болит у тебя ничего. — внезапно произносит он, а я от возмущения, кажется, раздуваюсь, как шар, и вскидываю голову.

— Эй! Это что за попытки отмахнуться? — возмущенно спрашиваю я. — Я, наверное, лучше чувствую, болит у меня или нет, чем ты?

В его непроницаемых глазах будто падает какой-то заслон и он чуть закатывает их, словно взбесившись. Затем резко отпускает мою футболку, а я чуть приподнимаю брови, потому что несмотря на его нападение, это выглядело сейчас так забавно.

— Ладно, тогда завтра. Я тебе вечно потакаю, цени это.

Он отстраняется, выскользнув из моих рук, и создав спасительную прохладу между нами. Я подавляю смешок, рвущийся из меня. Даже не буду комментировать это. Затем бросаю взгляд на его лицо. Нет, ладно, пожалуй. Похоже, притормозить свой порыв ему было действительно сложно.

— Спасибо. — говорю я ему.

Он опускает на меня все еще немного недовольный взгляд. Но это недовольство медленно тает.

— Пойдем, Цветкова, ладно уж. Кофе тебе налью. — произносит он.

Блин, да я вообще не планировала у тебя сидеть, ни кофе пить, ни поцелуями заниматься. Но, как он выразился, ""ладно уж"". Я смотрю ему в спину, прежде чем отправиться следом. Сделать эти отношения нормальными будет сложно, но у него еще не все потеряно. Хоть какой-то самоконтроль есть. Хотя, его закидоны, конечно... “Не болит у тебя ничего”. Что за...

— Мы можем заняться чем-то другим. — предлагаю я, когда захожу следом на кухню. Профессор стоит перед кофемашиной и тычет пальцем в кнопки, а я жду его реакции. Никакой реакции не дожидаюсь, впрочем. Почему-то мне снова становится смешно. Он умеет обижаться?

— Какой кофе будешь? — внезапно спрашивает он.

Ха-хах.

— Капучино.