Хочу тебя жестко (СИ)

не подходит.

— Я аккуратно. — его голос опускается до тона дьявола-искусителя. Если бы он таким лекции читал, половина стульев в аудитории была бы мокрой. Прежде чем я успеваю возразить, он снова легко целует меня в губы, но делает это так, будто просто желает заткнуть. Чтобы из моего рта больше не слышать эти мешающие ему звуки. — Вытащу до того, как сделаю тебе детей.

— Нет. — я хватаюсь за тонкую ниточку самообладания и изо всех сил держусь. Я, похоже, знаю, в кого переродился змей из райского сада, и не могу обвинить Еву в глупости. — Мне будет больно. Это действительно мой первый раз!

— Да я уже догадался. — эта сволочь будто бы считает, что от поцелуев я сдамся. Потому что он использует их каждый раз, убеждая меня. И язык. И смотрит на меня так, словно уверен в том, что уговорит. — Больно тебе не будет.

Я, не сдержавшись, издаю шипение.

— Хватит меня обманывать. Всегда больно!

— Ну давай поспорим с тобой. Если будет больно... — он делает паузу и смотрит в сторону, снова раздумывая. Даже прекращает все движения пальцами во мне. Я мрачно смотрю на него.

— То что?

— Напишу за тебя ту работу. Тебе ее в понедельник сдавать же.

Я моргаю.

Мне хочется со злости укусить его за такие слова, потому что только что он оценил мою девственность в какие-то сраные несколько листков текста?

— Ты издеваешься? — вылетает у меня.

— Тогда курсовую? — с этими словами я внезапно чувствую, как к двум пальцам во мне присоединяется третий, и от этого появляется пусть легкая, но колющая боль. Там... очень тесно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не измениться сильно в лице и не издавать звуки, и выдыхаю:

— Мне уже больно. Я не хочу спорить. Прекрати запихивать в меня все больше и больше пальцев... Ты мне руку скоро туда засунешь?

— Нет, конечно. Член у меня явно поменьше руки. — он толкает в меня эти пальцы так, что у меня сводит ноги и я судорожно сжимаю бедра, и зажмуриваюсь. Боже. Что это? — Цветкова, это будет приятнее, чем так.

“Кого ты обманываешь?” — мелькает в голове мысль, но я даже не очень с ней соглашаюсь. Я уже ни в чем не уверена. Отвернувшись на бок, я зажимаю рот и снова переживаю атаку на мое самое сокровенное. Этот садист явно становится более грубым и настойчивым в своих движениях. Такое чувство, будто он точно знает, куда надавить, чтобы я мучилась.

— Ах, боже. — вырывается у меня случайно при очередном толчке. Я опускаю руку, стараясь его остановить. — Стой, я чувствую себя странно.

— Давай посмотрим, что из этого выйдет. — слышу я его насмешку. Затем его большой палец ложится повыше, и надавливает на маленький комочек нервов. Через меня словно разряд пропускают и я испуганно выгибаюсь, ахнув.

— Не тро...гай... — едва выдыхаю я, а затем беспомощно вцепляюсь в лежащую рядом подушку. Он вообще меня не слушает.