Хочу тебя вернуть

— Один из охранников рассказал, что Оксана в зиндане под домом старшего, там фундамент артобстрел и ковровую бомбардировку с воздуха выдержит.

Стрельба начинает стихать, но я не жду, когда всё зачистят.

— Куда, бешеный! — пытается удержать меня Влад.

— Дорогу расчистил, снаряды закончились. Я прикрою. — Слышу краем уха.

Дорогу до нужного места показывает один из пойманных по пути местных бойцов.

— Я не сам, мне приказали! Приказ старшего. — Непонятно объясняет он, а я не готов выяснять, чего ему там приказали.

— Смотри за ним. — Кидаю Исмаилу и спускаюсь по лестнице вниз, к камерам. У одной приоткрыта дверь.

— Таайгир! — хриплый, полный боли стон и меня уже просто нет.

В камеру врываюсь демоном из преисподней. Но там только ребёнок с синяком на пол-лица и три девушки, которые пытаются хоть как-то помочь Оксане.

Глава 17.

Не уберёг, не сохранил, не защитил. С@ка! Можно было бы зверем выть, я бы выл. Каждую рану вылизал, если бы это помогло, залечило страшные следы моих ошибок. Именно моих. Потому что. если бы их не было, Оксану просто не смогли бы забрать. Это я допустил, что её кто-то тронул.

Пока сердце рвется от боли и паники, разум холодно фиксирует мелкие детали. Били, как придётся, словно срывали злость. Отец бил умело. Больно, сильно, но повреждая только кожу и верхние мышцы. А тут… Месиво. Вспомнил, что Амиран говорил про вертолёт и клинику Потрошилы. Это наш с Ксаной шанс.

Тяну руки к ней, но на мне виснет мальчишка, не давая взять Оксану на руки. Я в ярости смотрю на мальца, который видимо или безумный, или верит в своё бессмертие, раз решил, у меня на руках виснуть.

— Нельзя её трогать. — Говорит он.

— Раны только-только подзатянулись. Возьмёшь на руки, одеждой всё посдираешь заново. Опять кровотечение пойдёт. — Быстро говорит, даже тараторит молоденькая девушка, девчонка совсем. На мою Ксану похожа.

— И ещё… Видишь? Даже под рисунком виден огромный синяк. — Показывает мне та, что постарше, на бок Оксаны, где под татуировкой тигра наливается огромный след удара. — Если ударом повредили рёбра, лучше её не сгибать, иначе смещение или, не приведи небо, лёгкое повредим. Иначе бы мы её давно уже переложили…

Только сейчас обращаю внимание на то, на чём лежит Оксана. Эту тряпку стыдно на помойку выкинуть.

— Кадер совсем обезумел. Ничего в душе не осталось. Ни совести, ни страха. Одна зависть к сестре! — всхлипывает кто-то сбоку."

"Разворачиваюсь и вижу в стороне женщину. Молодая она или нет разобрать трудно, она пытается всё время прятать лицо, а здесь и освещения почти нет. Лампа — фонарь стоит рядом с Оксаной, и ту, наверное, эти девушки принесли. Кто они, мне сейчас не важно. Важно, что они помогали Оксане, и правильно меня остановили.

— Я пыталась остановить Кадера, решила дяде позвонить.