Хочу тебя вернуть

— Так он и посадил Оксану под замок и на хлеб и воду. Другого наказания он не озвучивал и тем более тебе не поручал её наказывать. Ты не имеешь права её трогать и причинять ей вред, с тебя самого за это шкуру спустят. — Уверенно говорила она, а вот те, кто меня тащил, начали с сомнением переглядываться, что не осталось незамеченным для Кадера.

И привело его в бешенство.

— Да? — прошипел он. — А я понял иначе.

— Да ты с ума сошёл со своей ненавистью к ней! — взмахнула руками Лейла. — Дядя Рахман сам решит, достаточно она наказана или нет, а не тебе это решать!

— Уймись! — резко толкнул её Кадер и наклонился к упавшей девушке. — Ни тебе мне тыкать, что я должен делать! Ты здесь никто, и запомни это. Твоё место в вечных приживалках, если конечно отец не вернёт тебя мужу. Даже если я не так понял отца, я его единственный наследник. Что мне будет? Тем более за неё, нагуленного ублюдка?

— Кадер, ты… Что с твоими глазами? — вдруг сменила тему девушка, подтверждая мои опасения. — Я немедленно свяжусь с дядей.

— Лейла, это не твоё дело. — Вмешалась жена Рахмана. — Не лезь.

— Вы что не видите, что он творит? — опешила Лейла. — Остановите его.

Она вытащила из кармана телефон и начала набирать номер, но Кадер выбил у неё из рук аппарат и ударил по лицу.

— Тебя видно давно не учили правильному поведению? В комнату её. Или мне дважды повторять? — после этого окрика Лейлу подняли и силой увели, а меня потащили во двор.

В ещё достаточно ярком солнечном свете, по ощущениям сейчас было часов пять или шесть вечера, было сильно заметно, что с Кадером что-то не так. Сильно выделяющиеся сосуды на глазном яблоке, пульсирующий зрачок…

Да он явно под какой-то дрянью! И что за ненависть ко мне, о которой здесь, похоже, все знают, если я его никогда не видела и вообще никак не касалась этой семейки! Называть братом этого человека я не хотела даже в мыслях.

Когда меня притащили во двор, закрытый со всех сторон и с торчащим посередине столбом, а в руках у этого торчка я увидела кнут, паника прорвала все заслоны, и я начала рваться из рук охранников. Но справиться мне, без какой-либо специальной подготовки и безоружной, да ещё и со связанными руками, с двумя крепкими мужиками было просто нереально.

Мои руки резко вздернули и закрепили вверху при помощи металлического крюка-карабина.

Свист хлыста, звук разрываемой ударом ткани и жуткая, обжигающая спину боль, заставила меня завизжать. Никакая гордость и самоуважение не смогли меня спасти от этого крика, я не знаю, как это можно было перенести молча. Кадер явно наслаждался моими криками и слезами, которыми я буквально захлебывалась, и не собирался останавливаться.

Боже, как Тайгир мог это переносить ребёнком? И тут я вспомнила о своём единственном шансе на спасение.