Хочу тебя вернуть

И конечно, ты всех попрощала, даже извинений не потребовав!

Смотрю, как Кира прижимается к плечу своего мужа, и смотрит ему в глаза. И вот они просто сидят рядом, просто он её обнимает, просто смотрят в глаза друг другу, а я себя почувствовала лишней. Словно подсматриваю за чем-то очень и очень личным, пытаюсь узнать тайну, которая принадлежит только им.

— На счёт извинений ты не права. Всё было. Пожелай я жить отдельно и дедушка обеспечил бы мне и дом, и охрану, и достаток. — Улыбается Кира.

— Ещё и дедушка есть? — напрягаюсь я.

— Ооо! Мой дед, это кажется мой главный козырь. — Смеётся Сабир. — Ну, чего ты на меня так смотришь? Думаешь, я сам всего того, о чём ты говоришь, не знаю? Всё именно так. Только моя мать сказала перед смертью, что жена у меня особенная, не такая как все. Девки разные есть. И умные, и красивые, и готовые всё терпеть. А она одна и моя. Так что злиться за твои слова я не буду. И ради того, чтобы Кира меня простила, я на всё был готов, и сейчас не откажусь.

— Даже под кнут встал, сумасшедший. — Качает головой Кира. — Знаешь, как я тогда перепугалась?"

"— Я тебе тогда ещё говорил, что отец сильнее воспитывал. — Снова целует в висок жену Агиров, большего себе не позволяет, я всё-таки чужой человек.

— Подождите, какой ещё кнут? Не понимаю, как это отец воспитывал. Кнутом? — нехорошее такое подозрение зарождается где-то в душе.

— А что тебя так всполошило? — тут же понял, что я не просто так спрашиваю Сабир.

— У Тайгира на спине сегодня во время осмотра увидела шрамы…

— А, это точно от кнута. И он, и Амиран, все исполосованные. У них отец из сыновей бойцов готовил прямо с колыбели. И кнут у него без дела вообще не лежал. Помню, с отцом как-то приехали к ним, а тот как раз кого-то из детей порол. По-моему, как раз Тайгиру и досталось. — Спокойно так отмахивается Агиров. Мы переглядываемся с Кирой в ужасе.

— Сабир мне обещал, что у нас дома такого не будет. — Говорит Кира.

— Тайгир рассказывал, что когда его отец погиб он совсем маленький был… — В ужасе вспоминаю я цифру. — То ли четыре, то ли пять лет. А там вся поясница, нижняя часть рёбер… Да этого папашу… Руки переломать и пристрелить! И как зовут забыть!

Мои возмущения прервали мелкие, начавшие вошкаться в своих люльках. Процесс кормления я решила оставить интимным действием этой семьи.

К тому же Агиров подселил в мои мысли очень сильные сомнения в собственной правоте. Но я не готова была идти и выяснять, что и как было. Я допускала, что могла ошибиться, а те фразы, были сказаны для того, чтобы избежать лишних проблем. И скорее всего, именно это объяснение я и услышу.

Проблема в другом, и я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что у меня нет и капли той веры в этого мужчину, какая была, например, у Киры к Сабиру.