Хочу тебя вернуть

— А ты кто вообще такой? Не налазился ещё по чужим жизням? Тебе мало того, что со мной случилось из-за того, что ты влез командовать туда, где твое мнение на х@р никому не нужно было? Ты в своей жизни порядка навести не можешь, так с чего в чужие лезешь? Суёшь свой нос, чуть ли не под одеяло! Кто тебе позволил решать что правильно, а что нет? Ты жил по своим драным правилам, и заставлял жить по ним других. Скажи, хоть кто-то счастлив?

— Оксана… — даже Амиран понял, что Оксану просто сорвало, и пытался успокоить. Я же знал, что слова сейчас бессильны, и собирался просто обнять и прижать к себе. — Никто не ожидал того, что произошло! Твой брат просто был безумен…

— Да, с братьями что мне, что Тайгиру не повезло! Лучше бы вас обоих в наших жизнях не было! — выкрикнула Оксана и замерла, прежде чем сорваться и убежать в комнату.

— Прости, брат. — Прошу прощения за Ксану у брата.

— Не за что, Тай. Она могла и сама не понимать, что говорит. Оксана просто выплеснула свою боль. Не на тебя, не на Арлана. А на меня, на того, кого считала виновным. Она остынет. — От слов брата я облегченно выдохнул.

Проводив брата с племянником, я поднялся в комнату. Оксана сидела на подоконнике и смотрела в окно.

— Он ушёл? — тихо спросила она.

— Ушёл. Что с тобой? Если плохо, почему молчишь? — тихо спрашиваю её.

— А о чём говорить? — резко поворачивается она ко мне. — Я с того момента, как вернулась в этот город, только и делаю, что раз за разом отступаю, уступаю… Надеюсь на что-то лучшее, что сказка может быть реальностью! А сказки в реальности не сбываются!

— Ты сейчас о чём? — её глаза горели так, словно у неё поднялась температура.

— О правде, на которую мы закрываем глаза. Я не смогу принять твоего мира и твоей жизни! Никогда! — она опускает лицо и машет головой. — Не смогу смириться, не смогу принять! Никто не смеет мне указывать, как жить, вмешиваться в мою жизнь, решать за меня!

— Да твою мать! Кто за тебя решает и тебе указывает? — со злости хлестанул брючным ремнём по постели, не подумав.

Оксана резко дёрнулась. Так, что ударилась об стекло, в её глазах на секунду отразился дикий ужас и паника. А потом её взгляд погас.

— Когда тебе надоест играть в эту игру про влюблённого султана и его любимую наложницу? — спросила она голосом, лишённым даже намёка на чувства и эмоции. — Сколько времени ещё пройдёт до того момента, как этот ремень ударит не по кровати, а по моей спине?

Никогда не думал, что простым словом, даже не криком, можно бить наотмашь, вышибать воздух из лёгких напрочь. Словно не было всех этих лет, словно я не был мужчиной. Я за секунды вернулся в то время, когда совсем мелким мальчишкой корчился вытянутым на доске и выл от боли под градом отцовских ударов.