Хочу тебя в долг

Девку разделать не успел. Однако польщен, что бравая парочка явилась за мной. Реально — братья. Австрия помогла. Испытание.

О чем он сейчас? О той передряге в замке? Видимо, так.

Шайтан смотрит на часы. Ухмыляется.

— Прошу простить, господа, — заключает издевательски. — Вынужден откланяться. У меня назначена еще одна встреча. Отложить не смогу, хотя был бы рад еще немного потолковать.

— Урод, — рычит Амир. — Что ты несешь? Какая встреча? С кем? Ты не выпустишь нас, а мы тебя. Мы здесь все заперты, ублюдок.

— О, — протягивает мечтательно, картинно закатывает глаза, будто от наслаждения. — Ты его прекрасно знаешь.

Шайтан поднимается. Медленно. Держит руки по швам. Торжествующая улыбка не сходит с прежде каменного лица и это пугает еще гораздо сильнее. Он обводит всех присутствующих взглядом.

Ахметов его фаворит. Явно. И я совсем не возражаю против такого расклада.

Проклятье. Да этот псих прямо расцветает, изучая Викинга.

— Моя встреча назначена в аду. Сегодня. Сейчас. Точнее через двенадцать секунд. Это состоится при любой погоде. Тревожиться не стоит.

Шайтан дергается. Как-то странно. Подергивает плечом. Однако ни один мускул на его лице не задействован. Улыбка продолжает и дальше растягивать тонкие губы.

Чистое безумие. Дьявольщина.

— Удачи, — выдает практически шепотом.

И падает.

Подонок падает на пол. Растягивается внизу. Позади собственного стола.

Это западня? Очередная часть его шального плана? В чем суть? Чего он добивается? Черт, не понять, не разобрать.

— Какого хрена? — бросает Амир. — Что за гребаная комедия?

— Я проверю, — тихо замечает Викинг. — Подожди.

— Стой, сперва развяжу.

Бросается ко мне. Раздирает веревки. Резко. Грубо. Безжалостно.

— Зайка, — выпаливает пораженно, проводит пальцами по стесанной коже.

— Все нормально, — заявляю поспешно. — Я не чувствую боли. Не переживай. Я сама поранилась. Я… я виновата. Пожалуйста, не наказывай никого. Только меня. Но сначала…

Хочу попросить, чтобы обнял. Сгреб в охапку. Хочу. Но не успеваю. Он освобождает меня от оков и вздергивает, прижимает к себе, чуть ли не до хруста костей.

Мой. Родной. Герой. Любимый. Единственный.

— Амир, я…

Так и не выходит сказать ему главную фразу. Не удается озвучить затаенное признание.

— Он мертв, — заключает Ахметов. — Шайтан мертв."

"— Чего? — рявкает Амир. — Я не верю. Слишком легко. Эта мразь до последнего бы зубами за жизнь держалась.

— Сердечный приступ, — следует уверенное заявление.

— Принял таблетки? — мрачнеет мой мужчина. — Наглотался дерьма? Черт, да он просто разыгрывает нас. Изобразил свою смерть. Не верю, чтобы вдруг решил отправиться на тот свет. Сам. Лично. Никогда.

— Я тоже не верю, — хмурится Викинг. — Но его труп выглядит весьма убедительно.