Хочу тебя себе

Глазунов касается моего бедра, обнимает, ласкает, затем невзначай прихватывает мочку уха. Щекочет языком подбородок и жарко целует губы. Расслабляет, дурманит и вяжет. И всё равно страшно, что снова будет больно.

— Может, прогуляемся на свежем воздухе? — пролепетав, тут же осекаюсь, встретившись с ним глазами.

Даже не сомневаюсь, что будет дальше. И это точно не прогулка. Вижу, как он изучает меня. Как шумно втягивает воздух, как цвет его карих глаз меняется на несколько тонов, становясь практически чёрным.

— Я взял для нас другой номер, Лен. Посмотрим его!

И вместо того чтобы возразить, я подчиняюсь. Иду, куда скажет.

Новая комната больше, здесь есть балкон и огромное окно, два кресла вместо одного, но самое главное — кровать гораздо больше и шире, с пафосными резными столбиками и балдахином.

Я застываю посреди номера, всё ещё испуганная и в то же время разомлевшая от мужского напора.

— Не бойся. — Подходит и без лишних разговоров принимается раздевать меня. — Больно не будет. А если будешь вести себя хорошо, будет даже приятно.

Его голос — тьма, его руки — огонь. И он явно знает, что делает. Взглянув на меня искоса, Алекс открывает бар, где для нас уже заготовлено вино и два бокала.

— Выпей. — Подносит стекло к моим губам и с удовольствием наблюдает, как от его близости на моем обнажённом теле собираются мурашки.

Я делаю глоток, а потом, ухмыльнувшись, он тоже пьёт. Что-то задумав и сверкнув карими глазами, тянет меня к себе. Жёстко фиксирует затылок, заставляя раскрыть губы, и поит из своего рта.

Такие поцелуи пьянят сильнее, чем сам напиток. Соски моментом скручиваются. Не всё попадает в рот, и хмельная виноградная жидкость стекает по груди и шее, а Глазунов её слизывает.

Он набирает в рот ещё и ещё, но всё вино достаётся мне. В это время Алекс ласкает меня руками, поглаживая тело. Пьяные поцелуи пульсируют под кожей, заставляя ноги подкашиваться. Правая рука Алекса как-то незаметно скользит ниже и оказывается между моих бёдер. Я дёргаюсь, но он снова угощает меня порцией вина из своего рта. И я забываю.

Сознание уплывает, внутри рождается легкость. Он аккуратно укладывает меня на кровать. Раздевается сам. Хмель ударяет в голову. И страх постепенно отступает. Алекс трогает и гладит, обнимает и массирует, шепчет сладкие гадости, и неожиданно я осознаю, что мне это нравится. И что его твёрдые мускулистые руки нужны мне как можно скорее."

"Он погружает в меня палец, и я позволяю. Но в этот раз боли нет. Это что-то другое. Я с удивлением понимаю, что всё наоборот. Мне нравится, когда он творит «вот это вот непонятное».

— Моя сладкая стервочка капельку пьяная, — насмешливо произносит Алекс и убирает руку.

А я… тянусь за ней. И, расстроившись, дую губы, потеряв это божественно-приятное ощущение.