Хочу тебя любить (СИ)

Странных, потому что выглядят они, как законченные преступники.

– Это… – шепчет Катя.

– Тихо, – обрываю ее я.

И в этот момент Бойка оборачивается. Мажет по мне взглядом, уводит его чуть в сторону и резко возвращает. Застываем, и, кажется, все вокруг тоже притормаживает. Даже мое сердце, громыхнув, замирает. Жду, что он поздоровается или хотя бы кивнет. Но нет. Секунду спустя Кир просто отворачивается. Еще какое-то время что-то обсуждает с мужчинами, а потом они расходятся в разные стороны. И Бойко уходит, так ни разу больше на меня не взглянув.

– Очень странно, – озвучивает Лена мои мысли.

Меня почему-то расстраивает эта ситуация. А еще возникает совершенно ненужное мне волнение. Что за люди? Зачем он с ними? Чем занимается? Настроение совсем пропадает, и никак не удается его вернуть. Я бы вообще домой поехала, но неудобно ныть и портить прогулку девчонкам. Поэтому молча брожу за ними по городу, пока уже затемно не оказываемся в Луна-парке. Тут я уже хочу сказать, что не люблю сознательно вгонять себя в состояние стресса и потому против даже «Колеса обозрения», однако в какой-то момент понимаю, что мне надоело быть не такой, как все.

Особенно когда Катя уточняет:

– Все нормально? Высоты не боишься? Будем кататься?

– Да, конечно! Все нормально!

Чтобы продемонстрировать свою готовность, быстро оплачиваю и первой забираюсь в кабину. Сажусь, отворачиваюсь в противоположную сторону и незаметно перевожу дыхание. Стоим на месте, а меня уже потряхивает.

А если мне станет плохо наверху? Если я лишусь сознания? Если свалюсь? Если проклятая кабина сорвется?

Когда рядом опускается кто-то из девчат, даже не реагирую. А потом… Колесо приходит в движение, я приглушенно вскрикиваю и машинально хватаюсь рукой за соседа. Тогда и понимаю, что это не Лена, и не Катя. Мою кисть ловит большая, немножко шероховатая и горячая ладонь. Резко поворачиваюсь, когда наши пальцы сплетаются.

– Ты меня преследуешь? – с трудом из себя выдавливаю.

Бойко усмехается. А я застываю. Давно не видела этой улыбки. Сердце тоскливо сжимается и критически ускоряется.

– То же самое хотел спросить у тебя днем.

– Я? Тебя? Преследовать? Еще чего! Возомнил!

Не знаю, как он это провернул, но в кабине мы одни. И главное, зачем? Если ничего мне не говорит, а только смотрит и ухмыляется.

– Что за люди с тобой были? И почему ты там ко мне не подошел? – тарахчу я, забывая о том, что мы где-то высоко в воздухе, и что я продолжаю держать его руку. – Даже не поздоровался!

Бойко улыбается еще шире.

– Кирилл!

– Не рычи. У меня мало времени. Посиди спокойно.

– И почему у тебя мало времени? Чем ты занимаешься? Почему ушел из дома? Где находишься? Где живешь?

Ухмылка пропадает. Ее стирает очень серьезное, сосредоточенное выражение лица.