Хочу тебя любить

Секс ведь не просто физический кайф. Это эйфория. Безграничная близость. Душевное единение. Именно на это подсаживаешься. Остальное можно достигнуть и в одиночку.

Шагаем в спальню, не разнимая рук. Бойка ведет, я следую. Голодно поглядывает по пути, я задыхаюсь. Щеки вспыхивают, когда оказываемся в комнате. Я начинаю волноваться, представляя, как все это будет происходить. У меня там прокладка, и вообще… Кир опускается на край кровати и притягивает между своих расставленных колен, а я неожиданно отпираюсь. Но он не позволяет отстраниться. Оглаживая заднюю поверхность моих бедер, прижимает крепче.

– Что не так? – закидывает голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Я передумала, прости.

– Что «передумала»?

Чувства, которые выражает его взгляд… Мне стыдно и как-то жаль его.

–  Что «передумала»? Центурион? Варя, бля… Блин… Не молчи.

Волнуется. И у меня сердце разгоняется. Стучит в висках. Да что там! В каждой стратегически важной точке.

– Я хочу сказать, но не знаю, как сформулировать, – признаюсь полушепотом."

"Тогда Бойка тянет меня вниз. Заставляя опуститься ему на колени, прижимает к груди. Я охотно приклеиваюсь. Обхватываю руками, насколько могу крепко. Сама не знаю, что шепчу. Какой-то неразборчивый бред вбиваю ему в шею. Торможу движение губ, вжимаясь сильнее. Да и в принципе не слова издаю, а какие-то звуки.

Кир долго молчит, хотя совершенно точно ничего не понимает. Он не двигается. Напряженный, буквально каменный, находится в каком-то оцепенении. Только сердце, словно намереваясь проломить все преграды, с силой толкается мне в грудь.

Дышим громко и часто. Безумие нарастает. Оно закаляет. Прорывает внутри нас какие-то новые чувства.

– Хочешь уйти? – наконец, выговаривает Бойка. Его приглушенный голос не выдает никаких эмоций. – Я тебя не выпущу. День активирован. И вообще… – только шумный отрывистый выдох отражает переживания. – Может, хватит ебать мне мозги?

Я дергаюсь, он легко отпускает. Подскакиваю на ноги и отлетаю на несколько шагов назад.

Смотрит из-подо лба.

Что надумал себе?

Я возмущена, но изо всех сил стараюсь сохранять благоразумие. Совсем как тогда, когда мы только-только познакомились.

– Я просила не материться в мою сторону, – напоминаю обманчиво-спокойным тоном.

– Извиняй, – бросает и поднимается.

На самом деле это слово звучит даже грубее, чем ругательство. В нем хотя бы были его эмоции, а здесь… просто желание закрыть разговор. Ладно, вчера, когда я сходила с ума, подставлялся. Наверное, сейчас моя очередь. Выдержу?

С трудом сглатывая, беспомощно смотрю на то, как Бойка отходит к окну и хватается за сигареты.

– Я не собиралась уходить, – объявляю якобы ровным выдержанным тоном.

Кир удивляется.