Хочу тебя любить

Я нравлюсь ему, несмотря ни на что, разве нет? Он ведь перешагнул то, что я сделала летом? А если разозлится, когда мой глупый обман вскроется? Да, конечно, разозлится! Но это потом… Что еще я могу сделать? Вывалить вербально всю эту грязь не способна. Чуть ранее специально выведала насчет Карины, Бойко не был у нее первым. Переборол этот нездоровый фетиш? Или это только на меня заточка была? Но сказал же сам – хочет… Может, удастся как-то скрыть? Может, не поймет, что я девственница? Случается ведь такое. Боже, хоть бы не понял, иначе нового скандала не избежать. Пусть уже все будет, как есть – с чистого листа, без отката к тому кошмарному обману.

Вздрагиваю, когда Кир приподнимается, чтобы вытащить из кармана несколько смятых купюр и передать их таксисту.

Дверь открывается. В салон прокрадывается холодный воздух. Бойка выбирается и подает руку мне. Затаив дыхание, вкладываю кисть ему в ладонь. Поблагодарить водителя забываю, даже не прощаюсь. С удивлением вглядываюсь в темную незнакомую местность.

Воцарившуюся было тишину разрывает лай собак.

– Пойдем, – перехватывая мою руку, увлекает в сторону высоких ворот.

– Чей это дом? – не могу удержаться от вопроса.

– Чары, – бросает Кир на ходу.

Звякнув затвором, открывает калитку, и мы вместе шагаем во двор. Освещение нет, и меня это в данном случае радует. Значит, мы будем здесь одни. Можно успокоиться. Но успокоиться, конечно же, не получается. Особенно когда мы входим в дом, и Бойко запирает дверь.

Мое тело вновь разбивает дрожь. Я начинаю задыхаться и пытаюсь это скрыть. Ведь если Кир заметит, он станет осторожничать. Возможно, даже выставит меня обратно… Я проблемная. Кому интересно со всем этим возиться? Ответить самой себе не успеваю. Бойко заводит меня в одну из комнат и оборачивается, вышибая все мысли. Напрочь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне вдруг кажется, что я вижу его в первый раз. Можно ли влюбиться трижды в одного человека? Он ведь и так вечными узорами в голове, в душе, в сердце. Не свести. Не стереть. Не перебить никем и ничем. Я пробовала. Куда же эти чувства рвутся? Выше? Я и так едва живу.

Сцепляю между собой руки и нервно облизываю губы.

– Сними все.

Спину атакуют мурашки, а внизу живота, падая, рассыпается порхающими бабочками поверженная в очередной раз жар-птица.

– Сниму, если дашь мне какую-то футболку, – мой голос звучит глухо, но достаточно уверенно. – Что-нибудь, чтобы прикрыть грудь.

А точнее, шрам вдоль грудины.

– Нет, – отсекает Бойка.

Я смотрю на него и растерянно моргаю.

– Нет?"

"– Никакого тряпья. Никаких барьеров. Никаких ограничений, – заявляет вроде как спокойно, но вместе с тем достаточно категорично. – В этот раз либо все по-моему, либо ты уходишь.

Ошарашенно застываю.