Хочу тебя любить

– Или дело конкретно во мне?

– Конечно, в тебе! Ты еще сомневаешься?

– А ты специально бесишь меня?

– Бешу? Ну, извиняй, уговора, что я должна быть ласковой – не было!

– Сейчас ввернем! – рявкает он.

– Черта с два! Это мои правила, никаких поправок я принимать не собираюсь!

– А если в счет одного дня?

– Мало, – быстро врубаюсь в торг. – Давай десять!

– Ни хрена себе! Сиди и дуйся, блядь!

– Вот и буду!

Хочу еще кое-что сказать, но в этот момент срабатывает чертова пищалка, и мы с Бойко мигом замолкаем. Раздраженно встряхиваю рукой, но эта штуковина, естественно, и не думает затыкаться. Приходится прикрыть глаза и силой воли заставить себя замереть. Дышу глубоко и размеренно, пока не выравнивается пульс.

Вроде как успокаиваюсь. Но едва вижу ту самую многоэтажку, в которую Кир уже привозил меня в прошлом, начинаю снова нервничать. Сам Бойко все еще выглядит злым. Молча подхватывает мою сумку и широким шагом направляется к подъезду.

Незаметно подсовываю под циферблат часов найденный в машине чек и волочусь следом. Не хочется, чтобы этот дебильный прибор выдавал меня каждую минуту. Обломится знать, что рядом с ним мой пульс перманентно повышен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я бывала в квартире Бойко трижды. Сегодня здесь впервые чисто. Настолько, что полы сверкают. Кровать заправлена, и поменялись шторы. Раньше, помню, у окна шкаф стоял, а сейчас тот находится при входе, а его место занимает стол. На нем расположено несколько мониторов. Системник один, но есть так же ноутбук.

– Зачем тебе столько техники?

– Надо.

– Отличный ответ!

Бойка на мою язвительность не реагирует. Просто смотрит. Тем самым взглядом, из-за которого у меня барахлит весь организм. Я вдруг остро осознаю и то, что мы одни в его квартире, и то, что он будет держать меня здесь сутки, и то, что я не знаю, какие еще извращения могут прийти ему в голову.

– Голодная? Я закажу что-нибудь? – наконец, выдыхает он.

Я не ужинала и действительно немного голодная, но сказать об этом Кириллу отчего-то не хватает смелости. Поэтому я просто пожимаю плечами.

– Пицца, роллы, что-то конкретное?

Снова пожимаю плечами. Стесняюсь. И Бойко это, кажется, понимает.

– Пицца? – спрашивает еще раз.

Мотаю головой.

– Роллы?

Киваю.

– Пить что-то будешь?

– Мне нельзя алкоголь, – напоминаю резковато.

– А я тебе алкоголь и не предлагал, – так же хмуро отзывается Кирилл. – Пойдем, в общем.

Напряжение между нами сохраняется и на кухне. Но когда Бойко, вручив мне банку Фанты, вдруг заявляет, что пришло время откровенного разговора, оно буквально достигает апогея. Если бы не подложенная бумажка, долбаные часы распищались бы в ту же секунду, потому что сердце мое с каждым сокращением словно в пропасть бросается.