Хочу тебя любить

Я просто готова молиться на него всю свою жизнь! Обещала ему лично, как только нам сообщили, что операция закончилась успешно.

– Бог с тобой, – усмехнулся тогда Сергей Николаевич. – Еще жизнь на меня тратить… Не стоит.

– Стоит.

Пока хирурги работали, Курочкин, скорее всего, в силу своего неумения молчать и природного стремления держать внимание вверенной ему судьбой публики, пересказывал всем нам жизнь Кира. Там я и узнала, чем на самом деле шантажировал Бойку отец. Ужасаться и огорчаться сил не было. Приняла, как горькую пилюлю.

– Он – хороший парень, – говорил Виктор Степанович, пока я, прижимая к губам платок, сдерживала крик. – Сильный, волевой, целеустремленный, трудолюбивый и очень перспективный. Он же в технологиях – все. Просто все умеет! На всем потоке равных ему не было. Это я как куратор заявляю. А рисует как! А баскетбол, а стрельба, а плаванье… Не перечесть всего. Да вот только отец… – как всегда, тактичный Курочкин сдержал поток подходящих эпитетов. Лишь рукой сердито рубанул воздух. А потом, сцепив пальцы на коленях, продолжил так тихо: – Всю жизнь он его гробил. И в этот раз что-то сделал, сказал… Точно не знаю. Я как чувствовал, что добром не кончится… Мало ему, что всего ребенка лишил. Все отобрал, на улицу вышвырнул, тюрьмой шантажировал, манипулировал, угрожал… Трагедия. Страшная трагедия.

Сергей Николаевич тогда по большей части молчал. Сегодня же видно – что-то важное сказать собирается. Долго смотрит на Кира. Впервые вижу в его глазах какие-то личные эмоции."

"– Когда мне было столько же, сколько тебе сейчас, я так же разбился, – негромко делится он. Я от неожиданности охаю и тут же прижимаю к рукам ладонь. – Я и мой друг. Мне ничего, а он… погиб[1], – последнее слово с обеих сторон паузами отделяет. Видно, что тяжело ему дается эта исповедь. – По моей вине. Я не справился. Хоть и говорят, что все там, наверху, решается, всю жизнь этот крест несу. Со стороны кажется, что переболел, дальше пошел. Семья, дети, внуки – все есть. Да вот… Нет-нет и откликнется. Глубоко сидит. Наверное, не хотел забывать. Не должен. У каждого есть свои «до» и «после». Вот, когда тебя на трассе увидел, понял, что все – отмотал отрезок. Я… – упирая руки в бока, слегка задирая подбородок, скашивает взгляд вверх. Глаза блестят. – Я, может быть, всю жизнь к этому моменту шел. Не искупил. Нет. Принял, как знак.

Я сказать ничего не могу. Заливаюсь слезами.

– Спасибо, – все, что выговаривает Кир.

– Как полностью оправишься, в «СтройГрад» зайди. По поводу жилья есть хорошее предложение для молодого перспективного специалиста, – переглядываясь с Курочкиным, подмигивает, но в остальном серьезность сохраняет.