Хочу тебя любить

На подъеме охаем и мычим, во время спуска стонем. Бойка – грубее, я – громче. Сплоченно, как один организм, движемся к пику. Я щедро окутываю его член соками своего удовольствия, он меня все сильнее распирает. Пульсируем вместе. Будто перекликаемся плотью – сжимаю я, он сказу же ответными спазмами отзывается.

Хорошо, что я на таблетках, потому как ближе к финалу все и вовсе выходит из-под нашего контроля. Голые инстинкты и безумное желание близости управляют. Взлетаем одномоментно. Вместе. На вершине цепенеем и рассыпаемся искрами.

– Ты еще помнишь себя до меня? – спрашиваю многим позже, когда сил, чтобы ласкать друг друга, уже не остается. Бойка опустил сиденье, и я лежу на нем. По обыкновению, скольжу ладонью в его волосах. – Я себя без тебя не помню.

– Я тоже, родная. Ты всегда внутри.

– Всегда навсегда?

– Всегда навсегда.

Морщусь и улыбаюсь. Потому что верю ему. Какие бы трудности нас не тормозили, в конечном итоге мы будем вместе. Потому что иначе не можем. Ни он, ни я.

– Расскажи мне, чем ты занимаешься?

– Все время работаю, – тихо отзывается Кир.

– Много заказов берешь?

– Угу.

– Машину хочешь?

Молчит, но недолго.

– Нет. Машину потом. Когда-нибудь.

– А на что копишь? – не могу сдержать любопытства.

Мне все, что касается Бойки, интересно. Хочу слушать его. Знать все мысли, желания, планы.

– На тебя.

Такой ответ удивляет.

– На меня? И как это понять?

– Так и понять, Центурион. Тебя хочу.

– Я – твоя, – незамедлительно заверяю я.

Бойка застывает, стопорит дыхание, а потом горячо выдыхает мне в ухо.

– Когда я в следующий раз спрошу, ты ко мне переедешь? – спрашивает, выдавая такие эмоции, от которых у меня все внутри до боли сжимается. – Я всему научился. Франкенштейн подтвердит.

Я смеюсь.

– Никак не могу представить вас вместе. Как вы уживаетесь?

– Приходи… Приходи в гости. Посмотришь.

– О-о-о… А можно, что ли?

– При старике можно.

– Приду!

– Ты не ответила на мой вопрос, – по голосу слышу, что сложно дается ему это напоминание. Но не отступает. Это же Бойка. – Когда все у меня будет, позову тебя, переедешь?

– Конечно, перееду, – выдыхаю, как все самое особенное, ему прямо в ухо. – Конечно. Перееду, Кир.

Он снова замирает.

А пару секунду спустя крепко-крепко стискивая меня, находит мое ухо:

– Я тебя люблю.

– А я тебя. Люблю, – отвечаю тем же особенным способом.

Глава 52

Клянусь… и до рассвета ее целую.

© Кирилл Бойко"

"– Кирилл, иди, помоги мне, – доносится из кухни голос Франкенштейна.

Жму «сэйв», закрываю крышку ноута и поднимаюсь. Мысленно сам себя одергиваю. Надо как-то прекратить, пусть и за глаза, называть так старика. Я, конечно, сволочь, но совесть тоже имею. Достаточно того, что чувак позвал меня к себе жить. Ко всему, за это время я действительно многое понял. Курочкин – мировой мужик.