Хочу тебя испортить

Это спальня…

С изумлением пялюсь на разобранную кровать. Постельное белье выглядит так, будто на нем кто-то в бреду метался. Кроме того, здесь странно пахнет. Убеждаю себя не кривить носом, как это делает рядом со мной Бойко. Но, по правде говоря, едва сдерживаюсь.

— На кровать пока не садись. Может быть грязно, — сообщает он будничным тоном, а у меня глаза на лоб лезут.

Как это понимать? Чем он тут занимался?

Ничего озвучить не могу. Мне дурно и страшно. Хочется развернуться и сбежать. Хорошо, что тело сковывает какое-то оцепенение, пока Кирилл проходит к шкафу, извлекает оттуда стопку белья, бросает ее на столик и сгребает с кровати старый комплект. Не шевелюсь даже тогда, когда он уходит с ним в ванную. В любой-другой ситуации я бы как минимум предложила хозяину свою помощь. Да я бы уже самостоятельно стелила это чертово белье! Но здесь, с ним, сейчас… Я не могу!

— Можешь ложиться, — бросает Кирилл пару минут спустя, глядя на не слишком удачный результат своего труда — перекошенную простыню и перекрученное одеяло.

— Зачем мне ложиться? — удается подать голос.

Он слабый и писклявый. Я точно не в силах с ним сражаться. Куда только лезу?

— Потому что ты будешь ночевать здесь.

— А ты?

— И я.

23

Не понимаю, почему мне становится все труднее находиться с ним рядом…

© Варвара Любомирова

Умываюсь в ванной. Долго смотрюсь в зеркало и сама себя не узнаю. Зрачки расширены, а внутри них пламя. Щеки ярко-розовые, губы припухшие и алые. Может, у меня повысилась температура? Помню, что должна за ней следить, но не искать же сейчас градусник. В суматохе совершаю проверку ладонями. Это, конечно, так себе метод. И все же надеюсь, что высокую температуру я бы ощутила."

"«Если бы ты своими выходками не подставлялась, я бы тебя никогда не позвал…»

Всплывает в затянутом каким-то вязким дурманом сознании, пока растираю пальцами виски.

Что это значит? Неужели он за меня не случайно у Виктора Степановича вступился?

Эти его друзья взбрыкнули, услышав про сброс очков. Он ведь тоже… Даже первая реакция Чарушина была не самой приятной. А уж Бойко… Странно, что он не выдал враз все, что думает. Если действительно вызвался и забрал меня оттуда только для того, чтобы выказать какую-то реакцию перед своими, то как это понимать? Зачем? Нет, я, очевидно, что-то перекручиваю. Это невозможно. Зачем ему меня защищать? Нужно быть готовой к тому, что Кирилл раскручивает какой-то подвох.

Господи, дожить бы до этих чертовых соревнований! Я ведь обещала ребятам, что наша команда выйдет в лидеры. Я не могу их подвести.

Вздрагиваю от резкого стука в дверь.

— Сколько можно, Центурион? — доносится из коридора голос Бойко. — Чем ты там занимаешься?

Планомерно перевожу дыхание. Не собираюсь поддаваться панике.