Хочу тебя испортить

— Ну?

— Она упала. Сбила в кровь руки и ноги. Один из этих пидоров еще и проволок ее по асфальту, — делится с душедробильными паузами.

— Это все? — каждое слово все еще дается с трудом.

— А этого, мать твою, мало?

Похуй на его крик, на его эмоции… Я свои продохнуть не могу.

— Я думал, они ее… — закончить не получается. что-то валится внутри. Грудой подпирает внешние стены. Собрать бы… На хуй. Моргаю и, в попытке избавиться от долбаного жжения, давлю пальцами на глаза. — Ты убил их?

Чара хмыкает и сердито сплевывает.

— Слегка отметелил.

— Я их убью, — не рявкаю, как обычно, а решительно выдыхаю эти слова.

— Уймись, Бойка! Сегодня, блядь, просто уймись, — выбивает из пачки две сигареты. — Завтра подумаем, — одну из них мне протягивает. Зажимаю ее губами и приземляюсь задницей ровно на то же место, которое занимал, до того как Чарушин привез Любомирову. Артем опускается рядом. — Скажешь что? — смотрит на меня после двух долгих затяжек.

— Похуй все, — выдыхаю я.

— Ну да, ну да…

Срывается ветер, подхватывает с клумбы мелкую крошку и какой-то сухоцвет — и все это яростно бросает мне в рожу. Будто сама природа против той херни, что я горожу, протестует. Я не сопротивляюсь. Даже не жмурюсь. Опуская взгляд, глубоко затягиваюсь.

— Нажраться бы и поебаться… — дальше кого-то обманываю. Молчу. Выдерживаю паузу, прежде чем выдохнуть вместе с никотином то, что по-настоящему рвет нутро: — Разнесу этот притон. С землей сровняю.

15

Неделю меня игнорировал, чтобы сейчас соваться с этой ерундой?

© Варя Любомирова

— Бойко точно без башни! Слышала? Говорят, бойню и пожар у Самира он устроил.

— Да ты чё?

— что-то его этой осенью капитально бомбит…

— Так Ильдарович женился… Кира явно из-за этого колотит. Еще и сестра эта — придурковатая дрючка-заучка. Адский замут!"

"— Ага… Как они тогда во дворе махались! Представляю, что дома творят!

Судорожно вдыхая, продолжаю путь с гордо поднятой головой. Едва миную компанию, разговоры стихают, а затылок мне начинает неистово жечь. Знаю, что виной тому не взгляды девчонок. Очевидно, и заткнулись они потому, что позади идет Кирилл. Все усилия прилагаю, чтобы не ускоряться и выдерживать первоначальный темп.

Раз, два, три… Еще пару шагов, и поворот.

— Центурион!

Реакция на его голос следует незамедлительно — по телу бегут мурашки, а в груди разрастается жар. Оказывается, мое сердце очень крепкое. Вцепляясь пальцами в края острых канцелярских папок, отчаянно притискиваю их к груди, словно они способны приглушить новую волну испытаний, и оборачиваюсь.

Встречая взгляд Кирилла, тотчас порываюсь свой уронить в пол. Воздух в легких стынет, а сердце заступает на очередную непосильную вахту.