Хочу тебя испортить

Я снова смеюсь и предельно мило машу ему на прощанье.

12"

"Слабо подняться со мной в одну из комнат?

© Кирилл Бойко

— Ты же хотел напугать ее до икоты, — нудит с пассажирского сиденья Маринка. — Не понимаю, зачем ты ее оттуда так рано вытащил?

— Не понимаешь, блядь? — не говорю, а высекаю по буквам. — Мне что, стоило подождать, пока она навек отстегнется?

— А чё? Прикольно. Был бы у твоей сестрички стеклянный гроб! Почти как у принцессы! А вместо семи мелких гномов — целая змея! Ха-ха-ха… А-ха-ха-ха… Ха-ха-ха… — ржет, как ненормальная. — Как думаешь, она целка? А-ха-ха-ха…

— Марина, ты совсем ёбнулась? — жестко перекрываю эти истеричные ноты.

— А чего ты орешь??? — она, конечно же, расходится в ответ. — На меня зачем орешь???

— Потому что ты тупая, как пробка, — спокойно выдаю, что думаю. — И я заебался слушать твой писклявый треп, — тянусь, чтобы открыть дверь с ее стороны. — Пошла вон.

— Бойка! — выдыхает сначала возмущенно. Затем, буквально через пару секунд, кардинально меняет тон: — Ну, Киря… Ну, извини, котик…

— Прекращай, — грубо обрываю ее, резко притягивая дверь обратно. Выпрямляясь, выставляю из окна локоть и, глядя перед собой, потираю пальцами подбородок. — Ты, блин, в натуре не понимаешь, что мне блевать охота, когда ты так говоришь?

— Почему? Ну, почему? — дует губы, но обороты заметно скидывает. — Это мило!

— Только для тебя.

Маринка шумно вентилирует воздух, но не возражает.

— Она точно не прикидывалась?

Вместо ответа такой взгляд на нее направляю — без слов понимает, что дурь молотит.

Довлатова затыкается, а мне по мозгам топчется эта мелкая инородная вредительница. Центурион, мать ее… Инфузория Центурион!

«Я отказываюсь сдаваться!»

В сотый раз за прошедшие сутки сознание прорезает ее истошный вопль. Он там, черт возьми, не просто всю локацию сотряс, но и внутри меня будто лазерный луч что-то покромсал.

Я, конечно, хотел, чтобы Любомирова испугалась. На то и вел расчет. Но никак не думал, что она свалится без чувств и пролежит в полной отключке две с половиной минуты. Чуть не сдурел, пока она очнулась.

А ей после всего хоть бы что! Ходит, дальше меня донимает.

Вообще как-то тупо все получилось…

— И что будем делать дальше? — не выдерживает долгого молчания Маринка.

— Мы? — с издевкой переспрашиваю я. — А ты здесь при чем?

— Ну, как? — теряется Довлатова. — Мне она тоже не нравится.

— Весомый аргумент, — по-новой из себя выхожу. — Весомее, чем мой член, блядь. Тебе что, пять лет, чтобы в войнушки играть?

— А ты сам зачем играешь?

— А я не играю, — отрезаю жестче, чем того требует ситуация. — У нас с ней все по-настоящему.

— Это как так «по-настоящему»?

Она хочет меня исправить, а я ее — испортить.

Вслух, конечно же, произношу вовсе не то, что подумал.

— Не твое дело.