Хочу тебя испортить

Визг и смех временно перекрывает восприятие, но я стараюсь не отставать. Догоняю Любомирову, когда она уже встречает Бойку из воды. Тот при виде нее первой реакцией едва шкуру не сбрасывает. Мать вашу, по роже ведь видно, что кроет его от нее капитально. Но стирает. Справляется. Умышленно выпускает во внешние данные какую-то лютую муть.

— Что ты творишь? — налетает на него Варя едва не со слезами.

И этот дебил, конечно же, принимает ее волнение в штыки.

— У тебя, блядь, других вопросов ко мне нет? Только и слышу: «Что ты творишь, Бойко?», «Что творишь?», — передразнивает с большим перегибом писклявый девчачий тон. — Че хочу, то и творю! Понятно, нахуй?! Ты мне указывать не будешь. И вообще, кто тебя звал сюда? Чего прискакала?

Пока Варя всеми силами пытается справиться с эмоциями, выступаю за нее.

— Уймись со своими наездами. Я ее привез.

Бойка переключает внимание на меня.

— А, ты со своим Дон Кихотом, — не скрывает презрения, которое в действительности, безусловно, является тупой обидой. — Решил к римскому войску примкнуть? Какого хуя мнулся? В открытую съебаться слабо было? По нычке слился? Хорош друг! За спиной! Охуенный тип!

— Не пори херню, Бойка, — сдержанно отзываюсь я.

На самом деле никакого спокойствия не ощущаю. Бесит он меня таким поведением, как никогда. Народ тем временем уже собирается вокруг нас. Не удивлюсь, если кто-то из этой мутной алкашни даже видеозапись ведет.

— Я еще вчера это узнал. Слышал, как ты трещала по телефону со своей подружкой, — сообщает Кир Варе. Не знаю, какое значение имеет эта информация, но она буквально в лице меняется. — Больно, да? Кстати, кто из вас это придумал?

— Я придумал, — выдаю достаточно сдержанно.

И неожиданно получаю в табло. На мгновение охреневаю от боли. Морщась, сплевываю на бетон кровь. Ошарашенно смотрю на Кира. Думал, что обладаю достаточным набором внутренних характерных качеств, чтобы стерпеть всю хрень, что выдает. Но, мать вашу, это уже борщ. Каким бы мудаком Бойка порой не становился, никогда он кулаками не размахивал. И уж тем более в отношении кого-то из нас. Своих.

Рычу какую-то матерную хрень и бросаюсь к нему. Обхватывая руками, пру всем весом, пока не сваливаю на бетон. Только сглаживаю наглую морду кулаком, Бойка скидывает меня и наваливается сверху. Машем кулаками без разбору. Метелимся, выплескивая каждый свои эмоции. Ни визга, ни криков, ни мата не слышим. Жалко, что слишком быстро нас пацаны расцепляют.

— Харэ! Остыньте, — рявкает нам Жора.

Бойка, яростно дергая плечи, освобождается. Едва взглянув на нас, несется в очередной раз наверх и, крутанув какое-то безумное сальто, прыгает в море. Все вокруг замолкают, даже пока его нет, не решаются комментировать весь этот кошмар.

— Похоже, пора расходиться, ребят, — объявляет Тоха.