Хочу тебя навсегда

Настя громко и грязно выругалась, а затем, развернувшись на шпильках, чуть ли не бегом припустила в направлении, указанном Старицким. Странное дурное предчувствие горячей волной поднималось в ее груди. И зачем только Войнову понадобилось уединяться с этой стервой?

Распахнув дверь, Настя очутилась в темно-зеленом коридоре, в котором музыка из основного зала не так сильно била по перепонкам. Сделав несколько неуверенных шагов, девушка неожиданно услышала шорох где-то совсем поблизости, а затем ее слуха коснулись звуки приглушенных голосов.

Дикое волнение ускорило пульс, и Настины ладони вмиг сделались влажными. Она не понимала, почему так сильно нервничает, но необъяснимая тревога тугим канатом сдавливала ей легкие.

Ярцева тихо сглотнула и, пытаясь не шуметь, двинулась дальше по коридору. В то мгновенье все ее существо обратилось в слух, стремясь разобрать царапающий уши тихий разговор.

Спустя пару метров стало ясно, что Войнов и Немцова находятся в комнате прямо за углом. Стараясь не обнаружить своего присутствия, Настя прижалась к стене, но ничего толкового расслышать не смогла - лишь какое-то непонятное копошение.

Сделав глубокий вдох, девушка шагнула в дверной проем и замерла от увиденного.

61

Войнов, грудная клетка которого высоко вздымалась, прислонился к стене, а напротив него стояла Немцова со сжатыми в кулаки ладонями. Расстояние между ними было преступно маленьким, а их взгляды напоминали скрещенные в бою шпаги.

Заметив постороннего человека, они почти одновременно обернулись, и в эту секунду Настя почувствовала себя так, будто в нее вонзили острый меч, острие которого вошло через живот и вышло через спину.

На губах Войнова была помада. Яркая. Вишневая. Ненавистная.

Сердце девушки отчаянно рвалось на части, ребра ныли от непомерной тяжести, сковавшей грудь, а в глазах и в носу предательски защипало. Она впервые в жизни вкусила горечь обманутых надежд. Впервые в жизни почувствовала себя слабой, ненужной, обманутой.

Ей вдруг захотелось рухнуть на пол и разрыдаться. Вопить, что есть мочи, чтобы вытолкнуть из себя эту боль. Острую и скручивающую кишки в три погибели.

Но Настя не была бы собой, если бы позволила себе размякнуть на глазах у людей, которые втоптали ее в грязь. На долю секунды она прикрыла глаза, с силой сцепила челюсти, а затем хрипло произнесла:

- Значит, так, да?

- Насть, послушай, - Войнов вышел из оцепенения, в которым пребывал последние несколько секунд, и сделал шаг ей навстречу.

Но Ярцева не хотела, чтобы он приближался. Это высокий мужчина с такими красивыми и, как оказалось, такими лживыми глазами вмиг стал ей противен.

Она ловко, словно кошка, сместилась в сторону небольшой металлической тележки, на который стояли непочатые бутылки с вином и шампанксим.