Хочу любить

 — Или ты всегда нарушаешь условия договора?

Профессиональная гордость победила внутреннее сопротивление. Девушка вскинула подбородок и гневно сверкнула глазами. Черт возьми, она выполнит заказ и сделает дурацкие фотографии, хотя бы для того, чтобы доказать — Бруно не имеет над ней никакой власти.

— Объясни, какие снимки тебе нужны, и я немедленно приступлю к работе.

Валенсо не шевельнулся, но Лючия почувствовала, как напряглись его мышцы от едва сдерживаемого гнева.

— Завтра я возвращаюсь в Нью-Йорк и хотел бы забрать фотографии с собой.

Взгляд Лючии потемнел.

— Ты намерен пригласить американских дизайнеров? Разве итальянцы уступают им в мастерстве?

— Я пользуюсь услугами одной и той же фирмы много лет. — Граф помолчал, потом тихо продолжил: — Я полагаюсь на вкус уже известных мне архитекторов и убежден, что в мое отсутствие они изменят интерьер так, как мне нравится.

Острая боль пронзила Лючию. Она с трудом удержалась от крика. Значит, сегодняшний вечер последний, больше им не суждено встретиться.

— Хорошо, — глухо вымолвила девушка, — давай начнем.

Валенсо подошел к двери.

— Пойдем в сад, пока еще светло.

Он провел Лючию к лифту. В тесной кабинке у нее неистово забилось сердце. Предательски задрожала жилка на шее, и девушка с трудом поборола желание прикрыть ее рукой.

Наконец лифт бесшумно остановился на нижнем этаже, и Лючия с облегчением вздохнула.

Успокойся, сосредоточься, приказывала она себе, шагая рядом с Бруно по просторному залу со стеклянными дверями, через которые они вышли во внутренний дворик, вымощенный керамической плиткой. Посередине голубел плавательный бассейн."

"В следующие десять минут Лючия снимала старинный особняк, сад, вид на горы, потом занялась интерьером.

Бруно не отходил от нее ни на шаг, давал указания, подсказывал, на что обратить внимание, спрашивал ее мнение. Девушка едва успевала менять пленки. Лючия находилась на работе и обязана была выполнить требования клиента с присущим ей мастерством.

Несомненно, Валенсо затеял игру, в отчаянии решила девушка, причем тщательно спланировал ходы, и ему глубоко наплевать на ее израненную душу и до предела напряженные нервы.

Дважды Бруно как бы ненароком касался руки Лючии, и тогда легкий аромат дорогого лосьона и запах его тела едва не сводили девушку с ума.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем закончились съемки интерьера, и она наконец вышла в сад и с наслаждением вдохнула свежий воздух.

— Ну вот и все, — объявила Лючия, понимая, что на всякий случай сделала гораздо больше фотографий.

Аккуратно закрыв объектив, сняла с шеи ремешок от аппарата. Немного побаливали плечи, стучало в висках. Наверное, от напряжения, подумала она.