Хочу любить

Лючия вздрогнула, сознавая, что приключение могло закончиться гораздо хуже, если бы она не пользовалась покровительством графа.

— Возможно, они искали способ развеять скуку и поразвлечься, — с пренебрежением промолвила Лючия.

Бруно сжал ее подбородок и приподнял так, что девушке пришлось смотреть ему прямо в глаза.

— Не забывайте, вы на Сицилии, — прошипел он.

Где-то внутри ее существа возникли неожиданные судороги, по коже пробежал озноб, часто и усиленно пульсировала на шее голубоватая жилка.

— Я очень сожалею… — начала она.

— В данный момент мне трудно удержаться от того, чтобы заставить вас сожалеть о том дне, когда вы родились, — угрожающе произнес Валенсо.

Девушка похолодела от страха, но постаралась выдержать взгляд, не предвещавший ничего хорошего.

— Наказав меня, чтобы удовлетворить свой гнев, вы ничего не добьетесь.

Граф отпустил девушку и засунул руки в карманы.

— А теперь рассказывайте историю от начала до конца, — жестко потребовал Валенсо.

С отрешенным видом Лючия подробно описала случившееся, включая инцидент, когда вездеход был настигнут седаном с неизвестными.

Граф слушал внимательно, не спуская глаз с Лючии, и, когда она закончила, подошел к окну.

Может, девушка выбрала неудачный момент, однако задала вопрос, на который желала получить ответ:

— Марчелло Домиани здесь?

— Нет.

От расстройства ее глаза наполнились слезами. Неужели все усилия оказались напрасными?

— Он еще не приехал? — спросила она с надеждой.

— Он улетел вчера.

— Так вы виделись с ним? — Лючия вздохнула с облегчением. — Говорили о Джордано?

Бруно повернулся к Лючии.

— Пока нет никаких гарантий, — осторожно сказал он. — Никаких, понимаете?

И тем не менее девушку охватило приподнятое настроение, щеки вспыхнули румянцем, глаза заблестели.

— Для брата — это единственный шанс. — Не задумываясь, Лючия пересекла комнату и прикоснулась губами к щеке графа. — Спасибо.

Его взгляд потеплел, рука потянулась к ее затылку, пальцы обхватили нежную шею, второй рукой граф обнял девушку за талию.

Живая энергия, казалось, полилась из каждой клеточки ее тела. Лючия бессознательно пыталась справиться с эротической страстью, стремясь сохранить хотя бы капельку благоразумия.

Словно в замедленной съемке, она видела, как опускается голова Бруно, ее губы раздвинулись, чтобы выразить непроизвольный протест, но граф тут же накрыл их своим ртом.

Еще ни один мужчина не целовал девушку столь бурно, и она задрожала при мысли о том, какая необузданная сила прорвется на свободу, если Бруно позволит себе потерять над собой контроль.

Валенсо искусно регулировал натиск, не обращая внимания ни на протестующий стон, замерший в глубине ее горла, ни на беспомощные удары кулачков по мощным плечам.