Хобби гадкого утенка

 – Ты можешь объяснить, как во французском языке образуется прошедшее время глаголов?

– Естественно, – изумилась я, – а при чем тут грамматика?

– При том, – гаркнул Александр Михайлович, – при том, что лучше занимайся своим делом и не суй нос на чужую территорию! Кстати, ты один из основных свидетелей.

– Я хочу изменить свои показания. – быстро сказала я, – я ошиблась, не могу точно сказать, кого видела в лесу, и про завещание Назаровой напутала. Мы выпили, вот и…

– Дарья, – прошипел приятель, – у меня на плечах, кроме Каюрова, десяток других дел лежит, далеко не таких ясных. Так что извини, недосуг ерундой заниматься. Каюров – убийца, и мотив понятен. Деньги!

– Но…

– Отвяжись!

– Послушай…

– До вечера, – буркнул полковник и отсоединился.

Я вновь набрала его номер. Но трубку никто не снимал. То ли он вышел из кабинета, то ли не хотел общаться со мной.

Следующие полчаса я провела в машине, искурив почти целую пачку «Голуаз». Что ж, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Придется мне искать убийцу самой. Пока что домашние остались живы и относительно здоровы, но ведь неизвестно, как будет действовать проклятие завтра.

Глава 12

В Зыбкино я прирулила около обеда. Увидав меня, Галка обрадованно заорала:"

"– Дашутка! Все знаем, нам из милиции звонили, но какая ты молодец! Каролина твоя!

– Погоди, – поморщилась я, – лучше скажи, в тот день, когда произошло убийство Лены, кто-нибудь еще был у вас?

– Нет, – пожала плечами Галя, – а что?

– Ничего! – буркнула я и попросила: – Можно осмотреть двор и конюшни?

– Конечно, – удивленно ответила Верещагина, – а зачем?

– Мне надо.

– Ходи, пожалуйста, везде, – разрешила хозяйка.

Я начала осмотр. Большой дом из красного кирпича располагался не так далеко от въездных ворот. От него шли в разные стороны дорожки. Самая широкая вела к конюшням.

Двор был в изумительном порядке, листва сметена в кучи, скамейки закрыты пленкой. Почти хирургическая чистота царила и вокруг конюшен. Я распахнула двери и вошла внутрь теплого помещения, терпко пахнущего лошадьми. Торчащие над денниками головы разом повернулись, и на меня уставилось множество карих глаз. Из угла донеслось ласковое ржание, я пошла по проходу к приветствовавшей меня лошади. Это оказалась Каролина.

– Здравствуй, милая, – проговорила я и вытащила из кармана сахар.

Каролина вежливо взяла угощение, но съела его не слишком охотно. Тут только я вспомнила, что сладостям кобыла предпочитает черный хлеб с солью, и виновато сказала:

– Извини, Кара, в следующий раз прихвачу твой любимый «Бородинский»…

Лошадь шумно вздохнула и коротко всхрапнула, словно сказала: «Да».

Вдруг по моим ногам пробежал холодный ветер.