Хобби гадкого утенка

Отчего не лают собаки? Наши поднимают дикий шум, едва заслышав шаги во дворе.

Поколебавшись, я вытащила ключи и отперла замок. Может, я излишне самонадеянна, но отчего-то думаю, что стаффордширские терьеры меня не тронут. Хотя совершенно непонятно, откуда у меня взялась такая наглая уверенность. Стаффы – огромные, сердитые псы, дальние родственники питбулей… Но жизнь с Банди и Снапом научила меня не бояться животных, и я смело вошла в темный холл, зажгла слегка вычурную хрустальную люстру и крикнула:

– Есть кто живой?

Ответом послужило молчание. Слегка изумившись, я пошла по длинному узкому коридору, заглядывая по дороге во все комнаты. Спальня, как и предполагалось, оказалась последней.

Без лишних церемоний я распахнула дверь и увидела собак. Один стафф лежал на боку, возле огромной кровати с позолоченной спинкой. Его красивое рыжее тело раскинулось на белоснежном ковре. Голова собаки была повернута в сторону изголовья, лапы судорожно вытянуты, словно она пыталась загородить собой ложе хозяйки, а из-под ее живота натекла большая красная лужа, успевшая подернуться пленкой.

Второй стафф лежал на одеяле. Его кровь разлилась по роскошным белым кружевам и розовому атласу. В комнате стоял удушающий запах чего-то жуткого, наверное, смерти. На плохо слушающихся ногах я подошла к кровати и отдернула край пухового одеяла. Но там никого не оказалось. Риты не было в спальне…

Внезапно послышался тихий скрип. От неожиданности и ужаса я чуть не упала в обморок, но уже через секунду поняла, что звук исходит от дверных петель. В глубине комнаты приоткрылась дверь, наверное, за ней скрывалась ванная комната.

Чувствуя, что ноги начинают походить на трехлитровые баллоны, наполненные жидким свинцом, я доковыляла до ванной и заглянула внутрь.

Рита была там, лежала на красивой темно-зеленой плитке возле джакузи, до краев наполненного водой. На поверхности плавали мочалка и пустой пластмассовый флакон из-под геля для душа. Назарова была, без сомнения, мертва. Невозможно было представить, что еще несколько часов назад это сейчас покрытое странными пятнами, какое-то «изломанное» создание жило, веселилось, мечтало и пило коньяк. Даже волосы потеряли блеск и теперь стелились на полу, словно груда старых веревок.

Кое-как справившись с тошнотой и схватив свою сумку с ключами от сейфа, я выбралась в коридор, вытащила мобильный и набрала хорошо знакомый номер. Только бы Дегтярев оказался на месте!

Через час роскошную квартиру было не узнать. Повсюду по-хозяйски расхаживали люди в грязных ботинках, равнодушно выполнявшие привычную работу.

Мы с Александром Михайловичем сидели на кухне. Полковник Дегтярев – наш самый лучший друг, можно сказать, брат.