Хмель свободы

– Пристрелка! – сказал кто-то. Махно узнал бывшего артиллерийского сотника Павла Тимошенко. – Пока нас не видят… А увидят – будет каша!

– Слушай, артиллерист! – обрадовался Махно. – Задержи мне того Самокиша на часок-другой. Еще не все хлопцы собрались…

– Чем? Саблей?.. Передки с лошадьми у меня увели.

– Кто?

– А бес его знае… Наганом перед носом помахалы!

– Щусь! Давай до состава паровоз!

– А где его взять, батько? В депо ни одного паровоза! Кудась отогнали, заразы! Чи где-то в депо спрятали.

Еще одна шрапнель разорвалась… и еще одна, поближе. И осколочная граната лопнула где-то за домами…

К перрону со скрипом, под уханье тяжело работающих людей, подкатила ручная дрезина-качалка. На ней приехали Глыба и несколько вооруженных рабочих.

– Глыба! Черт большевицкий! – прокричал Нестор. – Это ж ты меня уговаривал: Катеринослав, Катеринослав…

– Сам же видишь, Нестор, яка тут, прости, анархия! – ответил Глыба.

– Анархию не трожь, Глыба. Это больше похоже на пожар в бардаке… Ну и шо? Пехом прикажешь бежать через мост? – спросил совета Махно.

– Не перебежишь. Там железнодорожники паровоз поставили, на тендере два пулемета… Не хотять никого пропускать! – сказал Глыба.

– На лед пошли, батько! – предложил кто-то из черногвардейцев.

– На лед – то смерть! – отозвался Глыба.

– Значить, с боем будем из этой западни вырываться! – решил Нестор.

– Не пори горячку! – остановил его Глыба. – Погоди малость, попробую с дружиной потолковать. Там есть и наши хлопцы…

Дрезина укатила. А толпа махновцев на вокзале все росла. Нестор увидел своих братьев Григория и Савву, Каретникова, Калашника, Лепетченка. Кто-то конный, кто-то пеший. Подъехали повозки, где лежали один на другом раненые.

Махно хотел было спросить у Калашника про тюрьму, но только махнул рукой. Обернулся к стоящим за спиной командирам:

– Сколько ж нас тут?

– Та десь за триста, – ответил Лашкевич.

– А было больше тысячи…

– Те, шо присталы до нас, шоб чем-то поживыться, не придуть, – заявил Григорий. – У них клунки, бояться, шо отберешь… Мабуть, по льоду пидуть.

– Дурни пустоголовые! – нахмурился Махно, нервно поглядел на часы. Затем решительно обратился к Щусю: – Строй народ!

Тот сорвался, побежал вдоль перрона, разгоряченный, в тельняшке под распахнутой «венгеркой». На наплечном ремне он придерживал связку гранат.

– По шестеро в шеренгу… И поскорее!.. Конные – вперед, будете атаковать!

– Сдурел, Федос? – вскочив на коня, спросил Каретников. – Ты ж чув, там паровоз з пулеметами? Шо я, конями на тендер заскочу?

– Это война, Семен! – на ходу ответил Щусь. – Жить захочешь, заскочишь!

Разорвалась еще одна шрапнель. И еще. Совсем близко. Кто-то из бойцов упал с коня.

Наконец вернулась дрезина с Глыбой.