Хмель свободы

Шоб не превратился мой отряд в армию грабителей! – Нестор поднял с пола тяжелую серебряную супницу. – Ты думаешь, он из нее борщ хотел есть? Чи галушки? Ничего подобного. Он и и сам толком не знает, для чого оно. Блестит – берет. Як щука!

Глава двадцать пятая"

"Рассвет занимался над Екатеринославом, хмурый, ветреный, с низкими тучами, со снежной крупкой. Савва и его помощники шли по улице, клеили на стены домов, на афишные тумбы белые прямоугольные листки…

Внимание Саввы привлекло одно из объявлений. Многоцветное, яркое. Шевеля губами, он медленно прочитал: «Меблированные комнаты м-м Тришкиной “Парадизъ”. На месяцъ, на неделю, на ночь, на часъ. Теплая вода, завтраки, обеды и ужины в нумера».

– Хоть бы час пожить в такому «Парадизи», – проворчал Савва и сердито наклеил посредине этого объявления свое.

Рассвело уже настолько, что можно было погасить свечи.

В штаб ввалился Калашник. Вслед за ним махновцы ввели связанного человека в сером полупальто и шляпе, натянутой на глаза. Под верхней одеждой просматривался мундир юридического ведомства.

– Де вас носит втори сутки? – сердито спросил Нестор.

– Тюрьму найшлы, батько! – доложил Калашник. – Прийшлось повозыться!

– Взорвалы?

– Куда там! В семь кирпичив сложена, зараза, з пушкы не пробыть… Заключенных ослобонялы! Камеры заперти, ключив нема. Всю ночь возылысь.

– Як хотите, но шоб тюрьму сничтожили, – строго приказал Нестор. – Мы город оставым, они снова тюрьму людьмы набъют. Думать надо, Сашко!

– Батько! Шоб таку тюрьму подорвать, надо подвод десять динамиту. А мы только одын ящик найшлы, – упавшим голосом произнес Калашник. – Забор и той не проломыть!

– На складах пошуруйте! Не може быть, чтоб в таком городе на складах динамита не было!

– Пошукаем, батько! Постараемось! – заверил Калашник и со своей ватагой двинулся к двери.

Махно посмотрел на связанного человека в натянутой на глаза шляпе:

– А это шо за чучело вы привели?

– Подарок тоби, батько, – улыбнулся Калашник. – Сам прокурор губернии!

Сашко небрежно снял с приведенного человека шляпу, и Махно узнал своего давнего знакомого, следователя, несмотря на то что со времени их встречи прошло лет десять, если не больше. Все такая же вытянутая огурцом, наголо обритая голова, строгий вид, а главное – на сером мундире серебряный знак Военно-юридической академии с надписью посередине «Законъ». Да, это был он, строгий законник Кирилл Игнатьевич из Одессы, который когда-то присутствовал на провалившемся опознании Махно. Постарел, осунулся, стал прокурором, но все так же подтянут и надменен.

– От эт-то встреча! – даже ахнул от неожиданности Нестор. – Помнится, в девятьсот восьмом вы былы всего лишь следователем… Хорошую карьеру сделали!

Кирилл Игнатьевич не ответил.