Хмель свободы

Село опустело. Те из немцев, кто посмелее, попрятались за плетнями, стали отстреливаться…

И тут партизанам пришла неожиданная помощь: и стар и млад, все, кто пытался записаться в отряды Махно и Щуся, высыпали из хат на улицу со своим «холодным оружием» в виде вил, кос, топоров. В каждом дворе завязывалась схватка. Атакованные с тыла солдаты яростно сопротивлялись, понимали, что на пощаду им рассчитывать нечего.

Крики, азарт боя…

Похоже, такой схватки оккупанты не могли себе представить даже в дурном сне. Они пришли сюда, чтобы отъедаться и отсыпаться, но не воевать с лютью и безоглядностью.

Но – дрались. Один смельчак уцепился за рукояти установленного на треноги пулемета, дал очередь, смел нескольких партизан. Но тут же сзади на него навалились несколько стариков с вилами. Смолк пулемет…

Не выдержали австрияки и немцы! Побросав винтовки, побежали из села. Некоторые обрубали постромки, вскакивали на лошадей. Мчались на фурах. От брошенной кем-то из партизан гранаты разлетелся на куски артиллерийский передок со снарядным ящиком. Полыхнуло так, что загорелись соломенные крыши ближних хат…

И – тишина. Возле все еще дымящихся хат стали собираться жители села. Все были взволнованы небывалой победой. На улицах, во дворах и на огородах валялись изуродованные в бою пушки и пулеметы, лежали убитые оккупанты. Люди требовали митинга! Это новое, короткое, как выстрел, слово с питерских и московских уличных собраний докатилось уже и сюда, в глухую украинскую провинцию.

– Даешь митинг!

– Якый тоби митинг, придурок?! Для його ця… як вона… трибуна нужна!

– Нестора! Махна сюды! Пиднимить його!

Нестора подняли на снарядный передок. Юрко помог ему удобно пристроить перевязанную ногу.

В руках у многих сельчан появились копотные самодельные факелы. Осветили стоящего на снарядном передке Махно.

– Нестор! – закричал из обступившей его толпы все еще разгоряченный недавним боем Лепетченко. Повязка на его голове пропиталась кровью. – Веды нас куда скажешь! Хоть до чорта в пекло!

– Нестор! – поддержал приятеля Каретников. – Будь нашим батькой!

– Батькой! Нестора – батькой!

– Мы с тобой, Нестор Ивановыч! Не отказуйся!

Затерявшись в толпе, Щусь молчал. Он не ожидал такого предательства от Каретникова.

– Батько!..

– Батько Махно!..

Общие слезы и общий восторг. Каждый норовил дотронуться до Махно.

Нестор затуманившимися от слез глазами видел лица людей. Слышал крики. Это была высшая минута его славы.

«Батько» – так называли козаки своих военачальников, которые завоевывали сердца народа. Таким был славный запорожский полковник, кошевой атаман Иван Серко, кумир его детства. Батько! Отец для всех, даже для стариков!

– Батько Махно!.. Батько…

– Батько! – кричал уже и Щусь, заражаясь общим настроением.