Хэриб. Чужестранка для шейха

Не знала, как его остановить и как с него сойти. Но знала лишь, что мне нужно в соседний вагон, потому что он ближе к выходу.

Я вернулась к сыну со странным чувством в груди. Не могу назвать это ощущением победы, конечно же, тут даже больше страх. Но я однозначно сделала шаг. И сделаю второй, когда придёт время.

Ради Пети. Ради моего сына. Ради него я сделаю сотни нужных шагов, даже если на моих ногах повиснут бетонные кандалы.

Наш вечерний час с сыном неумолимо приближался к завершению, и пора было идти укладывать его спать.

– Ну что сладкий, пора топать в кровать? – подмигнула я ему.

– А ты сегодня останешься со мной на всю ночь?

Я сцепила зубы от ощущения, будто по груди гвоздём протащили, срывая кожу. Он ведь думает, что это я сама так решила.

– Сегодня не получится, малыш, – я обняла сына, крепко прижав к груди его головку. – Но скоро мы будем вместе весь день. Обещаю.

– Обещаешь? Даже когда я буду на лошадке кататься? И когда кушать будем?

– Да, мой хороший.

– И лепить будем вместе из пластилина?

– Обязательно. Собачек, как ты любишь.

– Рамира тоже лепила со мной собачек.

Я почувствовала, как отравляющий яд загорчил на языке. Сейчас я была бессильна, но обязательно это исправлю, как бы сложно мне не было.

Мы с сыном вернулись во дворец. Я покормила его и отвела в его спальню. Легла рядом на кровать и обняла, утонув в невероятном чувстве близости и любви. Тихо пела ему песню, пока он, крепко прижимаясь, не засопел спокойно и размеренно.

Мне пора было уходить. Самое сложное. Будто кто-то раскалёнными клещами медленно отрывал от моего тела куски плоти.

– Я вернусь, совсем скоро, мой мальчик, – прошептала, прижавшись к прохладному детскому лобику. – Ты не успеешь и соскучиться, котёнок.

Прикрыв его лёгким одеялком, я выскользнула из комнаты. Женщина, что присматривала за ним ночью, кивнула мне, принимая пост. Она, кстати, была мила со мною и улыбчива. Я видела даже пару раз, как блестели от слёз её глаза, когда я уходила от сына. Спасибо ей.

Я вернулась к себе, и у двери застала Рамиру.

– Очень неожиданно, – сказала, мягко поклонившись и сцепив зубы, предвкушая непростой разговор.

Рамира выглядела взволнованной. Глаза красные. Плакала. Наверное, Нафиз сказал ей, что вынужден взять меня второй женой.

Зачем же пришла? Угрожать?

– Прошу, сайеда, – я открыла дверь в свою комнату, приглашая.

Я не стану ссориться с нею и грубить. Не хочу терять очки в глазах Нафиза.

Когда она вошла, я обернулась, показывая, что готова слушать. Но девушка выглядела слишком напряжённой. Взгляд блестел, руки сцеплены, грудь вздымалась.

– Ты ведь не любишь его, – её голос дрожал, когда она заговорила.

– Я люблю сына, – ответила я честно.