Хэриб. Чужестранка для шейха

– А для чего тебе это? – горечь пропитала мои слова. Горло хрипело как во время тяжёлой болезни. – Какая разница? Ты отобрал у меня самое дорогое.

– Как и ты у меня, – ответил скорее устало, в голосе уже не было тех яростных ноток, что были в прошлую встречу. Вчера? Или когда там она была.

Я подняла на него глаза, которые жгли и саднили. Мы молча смотрели друг на друга. Он, стоя в паре метров, я, продолжая сидеть на кровати. Но между нами сейчас было большее расстояние, чем когда нас разделял океан. Огромное, безжизненное пространство. Пустыня. Такая же мёртвая, как та, в которую он меня когда-то привёз.

– Я хочу видеть сына, – прошептала в ещё одной попытке. – Он маленький, ему плохо без меня.

– Он мужчина.

– Ему трёх лет нет. Ему страшно. Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что он не запомнит, какое чудовище его отец.

– Он ещё совсем мал, я воспитаю его как мужчину.

– Он тебя возненавидит, – выплюнула в лицо Нафизу. – И всю жизнь будет ненавидеть. Нет ничего хуже, чем насильно оторвать ребёнка от матери.

– Но ты же позволила себе оторвать его от отца.

– Я тебе уже сказала, что я спасала себя и ребёнка. Да, возможно, я сделала ошибку. Но я всю жизнь полагалась только на себя, Нафиз. Чего ты хочешь? Чтобы я извинилась? Прости меня, прости, – я говорила искренне, потому что в душе я понимала, что ему было тоже больно. Очень больно.

Он молчал так долго, что мне казаться, будто он ушёл, а я снова впала в ступор. А его образ – теперь уж точно галлюцинация.

– Час до обеда и час перед сном. И постарайся не заставить меня пожалеть, Хэриб, – в итоге выдал он глухо.

– Спасибо, – тихо прошептала я, прикрыв глаза и чувствуя, как по щекам вновь покатились едкие слёзы.

– И поешь. Не хочу потом объяснять сыну, что его мать уморила себя голодом.

– Когда меня пустят к Пете?

– Теперь его зовут Хажира, что значит камень. Так переводится на арабский имя Пётр. Сейчас ночь, и он спит. И ты поешь и ложись, чтобы утром он увидел мать в нормальном виде.

Нафиз сделал ко мне шаг, а потом вдруг протянул ко мне руку, заставив всю сжаться то ли от страха, то ли ещё от каких забытых чувств, подцепил пальцем край кофты и сдвинул в сторону, обнажив плечо. Сглотнул, нахмурившись.

Я тоже посмотрела и увидела, что моё плечо всё синее после ушиба. Огромный кровоподтёк.

– Окажите ей необходимую помощь, – распорядился прислужнице.

А потом он развернулся и ушёл, а я почувствовала, как тугие ремни в груди начинали отпускать. Я снова в полной мере ощущала своё тело, кровь устремилась по сосудам быстрым током, заставляя руки и ноги, наконец, потеплеть. И даже стать горячими. Это усилило боль в плече, которого только что коснулись мужские пальцы. Оно вспыхнуло. И кожа, и внутри.