Хэриб. Чужестранка для шейха

 – А это никаб.

Последним оказался то ли платок, то ли чехол на голову, оставляющий открытыми лишь глаза.

Таким образом я превратилась в тень.

– Мы выйдем через несколько минут после Повелителя, – она удержала меня за руку у кресла, когда двери самолёта распахнулись, а Нафиз, вышедший из двери в конце салона в сопровождении ещё одного мужчины, направился к выходу. – Поедем во дворец в другой машине. Вместе – нельзя.

Присутствие Нафиза после всего, что сегодня случилось, и пугало меня, но и, в то же время, мне было спокойнее, когда он был в поле зрения, чем без него вообще.

Но деваться было некуда, и через несколько минут я, закутанная в чёрные одежды, в сопровождении девушки – стюардессы и двоих мужчин, присоединившихся к нам будто из ниоткуда, ступила на чужую для меня землю песков и восточных сказок.

Глава 7. «Золотая клетка захлопнулась»

В окно машины я наблюдала за городом. Он был великолепен. Уже темнело, и у зданий включилась подсветка. Вот только что была в Москве, и уже перед глазами совершенно другая картина.

Несмотря на невероятность всего происходящего, я засматривалась в окно, была поражена красотой города. Здания арабской архитектуры перемежались с современными зеркальными высотками, всё было окружено пальмами и зеленью, везде яркими красками подсвечивались фонтаны.

– Али Фаджа, – сказала мне стюардесса или кто там она была, – главный город Аль-Дахи. Но мы едем не в городской дворец господина, а в тот, что в оазисе иль-Рахи[7].

Арабские названия были сложными для запоминания для меня, но я уловила одно знакомое слово – оазис. Для меня это стойко ассоциировалось с пустыней.

– Это где-то в пустыне? – поинтересовалась я. Сидеть молча было совсем невыносимо.

– Да, – улыбнулась девушка. – Хвост Руб аль-Хали[8].

Она произнесла название пустыни с уважением и даже благоговением. Название это я раньше слышала, даже вспомнила, что находится эта одна из самых больших и безжизненных пустынь в мире – в Саудовской Аравии и частично в Арабских Эмиратах. Для меня как человека далёкого и от Востока, и от его “радостей” в виде жары, слово пустыня звучало весьма устрашающе.

По городу мы ехали около получаса, а потом городской пейзаж остался позади, и машины погнали по асфальтированной дороге, с обеих сторон которой теперь были лишь красноватые пески. Солнце стремительно садилось, меняя картину за окном до неузнаваемости прямо на глазах. Такие виды ещё больше убеждали меня, что всё происходящее нереально, что я просто сплю и вижу очередной свой сон.

Но всё было взаправду. И высоченные дюны, темнеющие в красном свете заходящего солнца, и здоровенные машины, мчащие по узкой дороге среди них.