Хищный. Наглый. Холостой

 — Конечно, я хочу! Очень хочу посмотреть еще одну твою квартиру! Но сидеть без дела я не буду! Я с первого курса работаю…

— И уже права качаешь, мне это всегда в тебе нравилось. С самой нашей первой встречи.

Я все еще переживала внутри предложение, а Савва продолжал:

— Ты меня завела тогда, так демонстративно воротила от меня свой хорошенький носик. Я подумал, что ты не заслужила спокойной учебы в магистратуре. И на следующий день после нашей стычки сам отнес документы.

— Что?! — Я изумленно смотрела на довольного Викинга. — Ты серьезно? Никогда не говорил об этом. Поверить не могу!

— Шалопаем был, много свободного времени. — Баринов обаятельно улыбнулся, и у меня сердце защемило от нежности. — Надо было действовать по-другому.

— И как же? — Если Баринов был тогда шалопаем, то я — непроходимой дурочкой.

— Вот так! — Савва ласково коснулся губами. — Для начала.

— Как все просто. — Я коснулась пальцем кончика его носа. — Так не бывает.

— Именно так и бывает, Катянь. Но надо быть очень умным хитрецом, чтобы всегда идти прямо.

Я еще раздумывала над его словами, когда мы поднимались в номер отеля, в котором остановился Савва с Савелием, а теперь еще и я.

Прямой путь самый верный, и дальше мы будем идти только так.

Эпилог

Пять лет спустя

Тридцатник! Я рассматривала себя в зеркало, прекрасно понимая, что ни капли не изменилась внешне со вчерашнего дня. И завтра буду такой же, как сегодня. С одной только разницей. Вчера мне было двадцать девять, сегодня — уже тридцать, а завтра я стану на один день ближе к тридцати одному.

Телефон с утра не умолкает, в соцсетях сыпятся поздравления от знакомых и малознакомых людей. Но с самыми родными и близкими я сегодня, конечно, увижусь лично.

— Катянь! — Громкий голос мужа заставляет обернуться и отойти от зеркала. — Мы с принцессой отъедем на полчасика. У нас дела.

— Знаю я ваши дела, потом же опять будет аллергия! — Я чувствовала, что начинаю заводиться.

Савва заглянул в комнату, на лице мужа играла миролюбивая улыбка.

— Катянь, ребенок любит сладкое. Ну почешется денек-другой.

— Ее нельзя так баловать! Ты ни в чем ей не отказываешь! Ты понимаешь, что из нее вырастет?!

— А что вырастет? — Баринов беспечно зевнул. — Ребенку три года всего, оставь ее в покое и не ворчи.

Савва притянул меня к себе и ласково обнял. Мягкий мех коснулся щиколоток, и через секунду по ступням прошелся Савелий. Да, я смирилась. Он — Савелий, уже не Самсон. Мейн-кун перенял сущность Баринова и стал его подобием в котовьем обличье.

— Я переживаю за ее здоровье и за то, что ты ей все разрешаешь! Она нос сама не вытрет — кричит «папа». А ты несешься к ней довольный.

— Она быстро вырастет, Кать, ты не успеешь оглянуться, как ей станет не до нас. Так что, пока зовет, я всегда буду рядом.