Хищный. Наглый. Холостой

 — Ты всегда и во всем был первым. И лучшим. Когда я всю ночь сидела и зубрила перед экзаменом, ты шлялся по кабакам, а утром приходил свежим и довольным. И сдавал все на отлично, а я…

— Шлялся потому, что к себе не подпускала. Ты была самой упрямой и строптивой заучкой. — Савва аккуратно уложил меня на белоснежную простыню, а сам навис сверху. — Самой красивой и самой любимой заучкой.

Его голубые глаза искрились светом, я смотрела в них и растекалась от удовольствия, такой абсолютной радости, которую, казалось, раньше никогда не ощущала.

— Иди ко мне. — Я притянула к себе за шею Баринова и мечтательно прикрыла глаза. Вдохнула в себя его запах, который этой ночью стал моим, и подумала о том, какое счастье, что не нужно никуда торопиться. И можно вот так кайфовать и не забивать голову всякими глупостями.

Я довольно откинула голову назад, чтобы ему было удобнее целовать мою шею, тело устало после бурной ночи, но по-прежнему трепетало от прикосновений Саввы. Это было настолько невероятно и прекрасно, что я хотела новых и новых подтверждений чуда.

И я четыре года проходила мимо этого чуда!"

"Баринов довольно рассмеялся, когда сам оказался прижатым к простыне. Он смотрел на меня нежно, но очень внимательно. Его рука выводила причудливые узоры на моей груди, а под моей ладонью билось его сердце.

— Я люблю тебя, Катянь, — негромко произнес он, не отводя от меня взгляда. — Всегда любил. Не думал, что когда-нибудь тебе это скажу.

— Настолько я была безнадежна? — Теперь я покрывала поцелуями его красивое мужественное лицо.

— Ты на пути к исправлению. — Савва завел руки себе за голову и величественно кивнул. — Но только в самом начале. Тебе еще предстоит долго замаливать грехи прошлого.

Я не удержалась и куснула несносного Викинга за плечо. Все-таки самомнение у него!

Мы шутливо боролись, и он, конечно, победил. А я, спрятав счастливую улыбку на его груди, отчетливо понимала, что пропала. Я сама отдала ему свое сердце, и он может в любой момент его разбить.

Савва Баринов — это не Паша Кальянов, о котором я теперь если и буду вспоминать, так только как о весьма посредственном любовнике, который, оказывается, ни черта не умеет. Его уход стал облегчением. Но если Савва уйдет, то я себя уже не соберу заново.

— Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, но мне это не нравится, — категорично заявил Баринов, проводя пальцем по моему лбу. — Когда ты хмуришься, ты активируешь свои опилки. А это означает большие проблемы для меня.

— Я просто хочу есть! — Я легонько оттолкнула от себя Баринова. — У тебя есть еда в холодильнике? Можем сходить позавтракать, здесь же все рядом.

— Можем, — согласился Савва и, встав с кровати, потянул меня за собой в ванную. — Но, знаешь, давай лучше я закажу домой.

— И кота надо покормить.