Хищник цвета ночи

Тем же вечером, нисколько не сомневаясь в своем решении, я переехала к нему.

Не все было гладко и легко. Мы ссорились, мирились, ругались и прощупывали почву, пытаясь понять и узнать друг друга. Каюсь, чаще всего инициатором конфликтов становилась я. То ли гормоны брали свое, то ли мне еще было страшно, что это сон и, проснувшись, я окажусь совсем одна, без Ника и ребенка. Хищник все терпеливо сносил, но однажды взорвался и он.

Это произошло примерно через две недели после того, как мы стали жить вместе, когда я показала ему номер телефона, оставленный Кирком.

Не знаю почему, но спальни у нас были отдельными. Сначала я все списывала на общую усталость, его занятость в связи с обвинением. Ник очень много времени проводил со своими адвокатами, хищниками из резервации и родственниками, которые каждый день приезжали в дом. Но потом эта отдаленность начала напрягать. Воздух между нами уже искрил от сдерживаемого желания. Но переступить черту первым никто не решался. Не знаю, что останавливало Ника, но мне было просто страшно. Хотя я и понимала, что это глупо. Мы столько пережили вместе, выстояли и остановились, боясь спугнуть призрачное счастье лишним словом или замечанием.

Тем вечером мы сидели в гостиной и молчали, каждый занимался своим делом. Вроде вместе, а по факту врозь. Мне даже смотреть на него было сложно. Один взгляд, и я тут же вспыхивала от похотливого желания, такого острого и яркого, что от меня наверняка фонило за километр. Так почему Ник не реагировал? Ведь раньше все происходило иначе. Или ему все равно, или все дело в беременности. Вполне возможно, что гормоны перебивали все.

Ник только вернулся из полиции, где вновь подвергался допросу. Меня предупредили, что тоже скоро вызовут для очередной дачи показаний. Впереди — следственный эксперимент и возвращение в родной город, огромный особняк и комната на втором этаже. Воспоминания о той ночи еще были свежи, кошмары никуда не делись. Впрочем, плохие сны тревожили не только меня. Я знала, что и Нику они не давали спать. Слышала, как он глухо рычал от боли среди ночи, как уходил вниз и сидел там до утра, попивая горький кофе. А когда я спускалась вниз, старательно пытался сделать вид, что все хорошо. А я вместо того, чтобы поговорить и все выяснить, позволяла себя обманывать.

Насколько же все запуталось между нами! И как распутать — никто не знал.

Так вот, тем вечером я поговорила с Дашкой, которая настойчиво звала домой и просматривала почту, что ломилась от предложений поучаствовать в ток-шоу, дать интервью. Суммы, которые за это предлагали, были огромными. Оказывается, на скандалах и трагедиях можно очень неплохо заработать, надо лишь выставить себя на всеобщее обозрение. К сожалению, спрятаться у меня все равно не вышло.