Хищник цвета ночи

День, второй, третий.

Ток-шоу, споры, дебаты и ссоры.

За или против.

Единого решения не было, но я уже не боялась, знала, что по-тихому запихнуть Ника в тюрьму у них не выйдет. Вот только меня тревожила тишина. Он не прислал мне ни одного сообщения, не позвонил. Ничего. Это безразличие убивало. Может, я все зря затеяла?

Оставаться в больнице оказалось невозможным. Ворота осаждали журналисты, врачи и другие пациенты пытались завести со мной разговоры. Попытка спрятаться в палате не помогла. Я готова была выть от клаустрофобии и бессилия.

Возвращаться домой тоже было бесполезно. Дашка по телефону ежедневно рассказывала о журналистах, которые не давали им прохода. Зато выручка увеличилась в два-три раза.

Город постепенно приходил в себя, зализывал раны. Погибших похоронили, дома начали восстанавливать.

— Резервация? — предложил Дрэго Н’Ери, явившись на четвертый день после моего интервью, когда я рассказала ему о своих проблемах.

— Не уверена, что это хорошая идея.

— Там нет журналистов.

— Зато есть хищники.

— Которые относятся к вам как к героине, — не сдавался мужчина.

— А не я ли раскрыла ваши тайны?

— Вы спасали своего жениха.

— Которого у вас считают изгоем и ублюдком. И не будем забывать про Берта. Он точно жаждет моей крови.

Особенно в свете того, что завещание так и не было обнаружено.

— Есть еще наш дом. Он находится не в резервации, а рядом. Там тихо и спокойно, большая территория под охраной, свежий сосновый воздух. Вам это полезно. Готовы ли вы вынести наше общество, Виктория?

— Я могу подумать?

— Конечно, принуждать вас никто не станет."

"Я знала, но проблема заключалась в том, что сейчас мне, по сути, негде было укрыться. Мое лицо мелькало по всем каналам чаще рекламных роликов. Даже сбеги я за границу, это не помогло бы. Меня бы нашли и там. И еще неизвестно, где хуже. Вот она, обратная сторона славы.

Вот так я и оказалась в доме Н’Ери-старших, под крылом Ольги Ивановны. Первый день было сложно. Обида никуда не делась, и мы маялись от неловкости, боясь разрушить то хрупкое перемирие, которое у нас возникло.

Один раз на территорию пытался проникнуть Берт. Кузен о чем-то долго разговаривал у ворот с Дрэго, который так и не пустил племянника в дом. Я видела из окна, как тот размахивал руками и, похоже, кричал, но на Н’Ери-старшего это не произвело никакого впечатления, и хищнику пришлось уйти.

Количество моих недоброжелателей увеличивалось в геометрической прогрессии.

Вестей от Ника все не было. Я не могла избавиться от мысли, что мужчина общается со всеми, кроме меня. Спросить напрямую не решалась, но избавиться от этого ощущения было невозможно.

Синяки почти сошли, стали отвратительного желто-фиолетового цвета, ушибы зажили, а кошмары перестали мучить. Но легче не становилось.