Хищник цвета ночи

Господи, я даже дышать перестала, чувствуя его палец… пальцы внутри себя.

— Вика, два года, — прохрипел Ник, гипнотизируя меня своим взглядом. — Два года рядом… Я дурак. Да, Вик?

Пальцы двигались медленно, слишком медленно.

— Надо было давно, в первую же неделю, посадить тебя на стол, раздвинуть длинные ножки и…

Его лицо наклонилось ближе, и последние слова хищник уже шептал мне на ушко:

— И сделать своей, как хотел с самого первого дня… Знаешь, какие мысли были у меня в голове, когда мы впервые встретились?

Огонь уже плясал в крови, сводил с ума, бедра раскрывались навстречу, требуя большего. Я его слышала и не слышала одновременно. Шум в ушах нарастал.

— Дурак… решил, что это просто желание, наваждение… мое наваждение, с которым так легко справиться. А зверь уже тогда чувствовал. Тор-р-ри…

— Да-а-а.

— Я тебе рассказывал, что мы, хищники, очень выносливы?

Я едва не застонала от разочарования, когда мужчина прекратил сладкую пытку и отпустил меня — горящую, возбужденную и неудовлетворенную.

— Ник.

— Больше не будешь играть в холодную стерву? — выдохнул он, хватая меня за подбородок и заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Я не против, но мы тогда вообще не вылезем из постели, потому что я раз за разом буду убеждать тебя в обратном… Ты не холодная, Вика, и не стерва. Мы… моя… Че-о-орт, — выдохнул он, опаляя золотом вспыхнувшего огнем взгляда. — Тор-р-ри…

Рассвет я встретила на кухне, стоя у огромного окна и потягивая вторую кружку кофе. Стояла и смотрела, как медленно окрашивает оранжевым цветом сонные дома, занесенные снегом улицы, спешащих на работу людей.

Двадцать девятое декабря. До Нового года осталось совсем немного.

Кофе горчил на губах, а я все не могла напиться, насытиться его вкусом, утолить жажду, которая терзала меня.

Этой ночью мы почти не спали, вновь и вновь набрасывались друг на друга, познавали тело любовника и свое. Никогда не думала, что могу быть такой. Безумной, яркой, страстной и несдержанной. Никогда не думала, что могу творить такое с ним, с собой.

Кровать, а потом и ванная, где я могла оценить все прелести зеркального потолка, отражения которого возбуждали почище любого афродизиака.

Пальцы коснулись припухшего укуса. Ник кусал меня. Снова и снова. И, черт, в конце я сама просила его об этом. Срываясь в пропасть, вскрикивая на пике удовольствия, я сама умоляла пометить себя.

Как животное. Как похотливая самка…

Самка… а ведь я и есть самка. Просто самка для рождения потомства. Идеального потомства."

"Кружка с грохотом опустилась на стол, но не разбилась, а я запустила пальцы в волосы, крепко зажмурила глаза. Почему у нас не может быть все как у людей — встретились, поболтали, переспали.