Хирургия мести

Но Драгун ее положила, и тут такое… Еще неизвестно, как повернется, о таком в полицию сообщать принято, я раньше в больнице «Скорой помощи» работала, обязательно спецсообщение отсылают, вдруг криминал… Но Аделина, похоже, замнет, не станет связываться.

— А так можно?

— Ей — можно. Она тут хозяйка, да и в медицинских верхах ее ценят. Ой, все, Стаська, мне надо истории по кабинетам раскидать, — спохватилась Женя. — Ты, кстати, не уходи никуда, у тебя в одиннадцать фониатр.

— Да, мне сказали.

Вернувшись в палату, я прилегла на кровать и задумалась. Надо же — буквально рядом со мной из окна выбросилась женщина, а я в это время спала так, словно меня по голове оглоблей ударили. А что, если она не сама? И от этой мысли мне стало нехорошо… Если это так, то выходит, что в этой клинике не так уж безопасно. И со мной тоже может произойти что угодно. А мама с бабулей даже не узнают, где и как я погибну. Я резко села и врезала себе по щеке:

— Вот дура, ты чего каркаешь-то?! Кто тебя станет тут искать? Кто вообще заподозрит, что ты можешь оказаться в этом городе? Никто. Вот и расслабься, курица, и настраивайся на общение с доктором.

Выдав эту тираду вслух, я почувствовала себя немного лучше и взяла косметичку, чтобы сделать макияж. Это меня всегда приводило в форму — я не позволяла себе выходов без макияжа, это была моя броня, моя защита, маска успешной и отважной журналистки, смыв которую дома, я снова становилась Стасей, любящей книги и джазовую музыку.

Фониатр оказался привлекательным мужчиной лет сорока, с мягкими манерами и приятным бархатным голосом. Он представился Сергеем Валерьевичем, усадил меня под лампу и взял с приготовленного для него лотка шпатель:

— Давайте посмотрим, Станислава Юрьевна, ваши связки, — сказал он, опустив на лоб рефлектор.

Меня удивляло, что в этой клинике каждый врач, любая медсестра знают, как тебя зовут, еще до того, как ты представишься. Наверное, так принято.

Врач долго осматривал мое горло, потом щупал шею и затылок, давил за ушами.

— Был стресс? — спросил он, убирая со лба рефлектор.

— Да. Я сперва кричала, потом не могла говорить пару дней, а теперь вот… но уже лучше.

— Я никакой патологии не вижу, скорее всего, это на самом деле стрессовое. Теплое питье, полоскание. Рекомендую голосовой покой.

— Это как?

— Это молча, Станислава Юрьевна. Никаких телефонных переговоров, никаких продолжительных бесед.

— Ну, мне тут, к счастью, не с кем особо беседовать, — усмехнулась я. — А телефон ограничу, это без проблем.

— Я приеду к вам через неделю, посмотрю. Операция у вас послезавтра?

— Да.

— Хорошо. Через неделю увидимся. Всего доброго, Станислава Юрьевна.

— Спасибо, Сергей Валерьевич.