Хирургия мести

Я дотянулась до его руки и накрыла ее своей, сжала пальцы. Владыкин молчал, опустив голову, и я видела, как в нем борются два чувства — жалость к Оксане и страшная обида на нее.

— Сева… ну ты ведь ее любишь, я же знаю… помоги ей, она совсем с ума сошла, я не знаю, что мне делать.

Внезапно Сева поднял голову и, глядя мне прямо в лицо, жестко сказал:

— У тебя есть связи. Положи ее в психиатрическое отделение.

Я даже отшатнулась — столько злости было в его голосе:

— Да ты что говоришь-то… как — в психиатрическое?

— Молча. Сходит с ума — значит, ей там и место. А я не хочу больше связываться с ней.

— Сева…

— Аделина, ты не понимаешь, да? Она меня всю жизнь обманывала, врала, изворачивалась, терлась с каким-то мужиками, в дом их водила — а я терпел! Ты не понимаешь, насколько это унизительно?

— Но ты ведь терпел. Никто тебя не держал, ты мог встать и уйти — ведь так? Но ты не уходил, ты терпел, прощал! А сейчас, когда она совсем одна, когда она в очень тяжелом душевном состоянии, ты отказываешься ей помочь, хотя можешь.

— Аделина, прости, не могу. Ты зря приехала.

Я внимательно посмотрела ему в глаза и вдруг поняла — он прав, я зря приехала, зря заговорила об этом. Оксана много лет причиняла Севе страдания, от которых у него мутился разум, и он, любя ее, прощал и терпел. Но всему приходит предел, и Сева этого предела достиг. Разорвав отношения, он вздохнул свободно, пришел в себя и теперь, конечно, не захочет вернуться назад. И увидеть бывшую жену тоже не захочет. На что я рассчитывала, идя сюда, непонятно, видимо, привыкла считать Севу мягким и податливым. Ошиблась.

Я молча вышла из-за стола, взяла сумку, кое-как засунула странно отекшие к вечеру ноги в туфли и вышла, даже не попрощавшись. Владыкин так и остался сидеть в кухне, опустив голову и крутя в пальцах чашку с кофе, к которому даже не притронулся."

"Я долго сидела в машине у дома Владыкина, пытаясь понять, как могла ошибиться в Севе и выставить себя полной дурой. Я хотела помочь подруге, но не учла, что ее бывший муж может этого не хотеть по ряду причин. Вот и не захотел. А мне надо брать себя в руки и ехать домой, там тоже хватает проблем, мною же и устроенных еще с утра. Матвей ни разу не позвонил мне за день, не написал. А что, если я приеду сейчас, а его нет? При мысли об этом по спине пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками, и я машинально обхватила себя руками и зажмурилась. Нет, Матвей не такой, он не станет из-за пустяковой ссоры собирать вещи, это не в его характере. Он непременно ждет меня дома, чтобы как минимум поговорить и выяснить все. И мне нужно поторапливаться.

Сюрприз… Матвея дома не было. У меня противно задрожали колени, я сбросила врезавшиеся в ступни туфли и босиком прошла по комнатам.