Хирургия мести

— Это лангета гипсовая. Я сейчас дежурного врача вызову, пусть глянет, может, туговато наложили.

Она убежала и вскоре вернулась с кем-то. По запаху туалетной воды я поняла, что это мужчина. Он аккуратно проверил лангету и произнес:

— Нет, тут все хорошо. Да и трогать лангету, которую Драгун накладывала, я бы не стал, очень хочется пожить, — они с Женей рассмеялись. — Не волнуйтесь, Станислава Юрьевна, все в порядке. Это просто у вас отек тканей небольшой, потому кажется, что лангета давит. Это к утру пройдет.

— Что-то многовато должно решиться этим утром, — гнусаво пошутила я.

— Так уж повелось, — весело сказал доктор. — Отдыхайте, спокойной ночи.

Он вышел, а Женя еще задержалась:

— Вы есть хотите? Я принесу.

— Нет, не хочу, спасибо.

— А зря. Там для послеоперационных такой суп-пюре… мечта!

— Правда, не хочу.

— Ну, отдыхайте тогда.

Не знаю, можно ли считать сном периодические провалы в какую-то черную дыру, перемежавшиеся с ноющей болью в носу и лице. К утру я кое-как встала, доползла до окна и забралась на подоконник, подтянула колени к груди. Саднило лицо под повязками, болел нос, и складывалось ощущение, что это теперь навсегда. А ведь предстоят еще перевязки, которые явно не добавят приятных эмоций… Откуда-то изнутри пискнул тонкий противный голосок: «А что ты хотела? Тебя предупреждали — будет очень плохо. И дело даже не в этом. Возможно, все твои мучения не приведут ни к чему, тебя найдут рано или поздно и открутят голову вместе с твоим новым лицом. Это — мужские игры, девочкам там не место».

— А я всегда вмешивалась в мужские игры, — пробормотала я, словно споря с внутренним голосом. — Всегда — и ничего, жива. И теперь тоже выживу. Можно подумать, статьи о криминале не грозили мне ничем! Грозили, да еще как — вплоть до сожженной машины, я с тех пор и за руль не садилась ни разу. Но ничего, и это пережила. Значит, в этот раз тоже все получится."

"Меня затошнило, голова закружилась, перед глазами замелькали темные точки, и я постаралась как можно аккуратнее сползти на пол и добраться до кровати. Не хватало еще завалиться и разбить голову…

Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но вместо этого увидела лицо Алексея. Заныло сердце. Когда он был жив, я, оказывается, даже не понимала, насколько он мне нужен и дорог.

Действительно, мы начинаем ценить, только когда теряем безвозвратно. Мне даже на могилу к нему пришлось ехать ночью, чтобы не привлекать к себе внимания сверх того, что мне уже уделяли правоохранительные органы. Со мной поехала мама, мы, крепко держась за руки, шли по дорожке среди могил и вздрагивали от каждого шороха.

Мне казалось, что у меня даже волосы поседели от ужаса. Я долго сидела на свежей могиле, глядя на фотографию с черной лентой в углу.