Заноза для хирурга (СИ)

— Аня… — сглатываю, сердце вот-вот выскочит из груди, — она в порядке?

— Я даже не знаю, о ком идёт речь, — он смотрит на меня спокойно и разворачивается. — Мне пора.

— Стойте! А Герман Эдуардович…

— Со всеми вопросами можете позвонить ему сами.

Как будто он возьмёт трубку! Теперь можно не сомневаться, кто полностью в курсе происходящего. Я медленно спускаюсь на улицу. Обращаю внимание, что свет в окне гаснет, спустя минуту выходит и мой недавний собеседник. Кивнув мне, идёт к неприметной машине и уезжает."

"А я, устроившись на сиденье, решаю набрать Соболевского. Поздно прятать голову в песок. Аня ему всё рассказала, это явно он помог ей уехать. Пусть скажет мне всё, что думает — я заслужил, я только… только хочу узнать, что с ней всё хорошо!

Но телефон молчит. Звоню дважды, жду до последнего — безуспешно. Откидываюсь на подголовник, слегка ударяюсь затылком пару раз. Тут же слышу звук входящего сообщения, судорожно проверяю мобильный.

Герман. «Уехал в санаторий на несколько дней. С вами, молодой человек, поговорим, когда вернусь». Меня передёргивает от обращения и от угрозы, прекрасно читающейся между строк этого обещания. Да уж, стоит готовиться к тому, что меня размажут по стенке, морально… И начинают уже сейчас — он не может не понимать, что я звонил узнать про Аню. Но совершенно точно ничего не скажет.

Со вздохом завожу машину и еду домой.

Следующие два дня погружают меня в филиал ада на земле. Оказалось, я так привык к постоянному присутствию Ани, что теперь, что бы ни делал, кажется, будто она незримо находится поблизости. Либо кто-то из врачей напоминает мне: «Это, — что бы это ни было, — делала Анна Николаевна». Либо я сам ловлю себя на мысли, что хочу сказать: «Найдите Анну Николаевну».

— Когда вернётся Анна Николаевна?..

— За этим надо к Анне Николаевне, я не знаю…

— А вот Аннушка Николаевна сказала, что это лекарство слишком дорогое, его можно заменить…

— А можно мне к Анне Николаевне, она меня вела в прошлый раз?

Я проглядываю очередную историю болезни. Всё отделение зашивается, палаты забиты, поэтому подстраховываю работающих на износ врачей. Передо мной сидит милая девушка, которая попадает к нам второй раз за полгода. «Везучая», ничего не скажешь.

— Анна Николаевна сейчас в отпуске, — отвечаю на просьбу.

— Очень жаль, — пациентка надувает губы. — А когда она выйдет?

Я бы тоже хотел знать. Неизвестность убивает больше, чем всё остальное. Что с ней? Где она сейчас? Что делает? Хорошо ли питается? Как себя чувствует? Может быть, ей плохо? Все эти вопросы безостановочно крутятся в голове, сводя меня с ума. И, главное, сколько это продлится? «Ближайшее время», в которое, по словам Соболевского, я её не увижу — это неделя? Две недели? Месяц?

Закончив с делами, ухожу к себе в кабинет.