Заноза для хирурга (СИ)

Правда, плакать так и не захотелось — а я-то думала, что буду рыдать, размазывая слёзы и сопли по щекам.

— Простите меня, Герман Эдуардович, — вздохнув, отставляю в сторону чашку и смотрю на молчащего мужчину. — Загрузила я вас своими проблемами. Спасибо, что выслушали. Мне… нужно было вам рассказать. Вы только, пожалуйста, не переживайте из-за всего этого. Я справлюсь!

— Дорогая моя, я и не сомневаюсь, что вы справитесь, — Соболевский встаёт и прохаживается по комнате, о чём-то глубоко задумавшись. — Я только хотел бы знать, как именно вы собираетесь справляться?

— Э-э, — я растерянно пожимаю плечами, потому что вопрос ставит меня в тупик.

— Вы что же, собираетесь уволиться?

— Конечно, нет! — выпаливаю резко, но тут же сникаю.

Не представляю, как в ближайшие дни буду работать. А ведь никуда не деться — всё равно придётся как-то общаться с заведующим. С трудом сдерживаю стон и утыкаюсь лицом в ладони.

— Конечно, нет, — повторяет за мной Герман. — Я и не думал, что вы это сделаете. И игнорировать главного хирурга вы тоже не сможете, ведь так?

— Так, — киваю уныло.

— И он не сможет, — Соболевский смотрит на меня внимательно, я открываю было рот, но он продолжает: — Поверьте мне. Не только не сможет, но и не захочет — особенно когда до него дойдёт, что он натворил. Аннушка, вам сейчас очень больно. Я вас понимаю и не буду даже пытаться оправдывать Никиту, тем более что оправданий его поведению нет. Но мозги у него на месте. Во всяком случае, встанут на место, когда перестанут кипеть от ревности, — мужчина хмыкает. — И я не берусь предсказывать, что он сделает в попытке вернуть вас.

Я не согласна с этим, но решаю не возражать. Мы молчим некоторое время, а затем Герман добавляет:

— Лучшее решение для вас сейчас — уехать.

— Куда уехать? — ошеломлённо вскидываю на него глаза. — И как? Это надо брать отпуск, а как без предупреждения, да и я не могу…

— У вас есть неиспользованные дни отпуска?

— Да, есть, но…

— Отлично, — Соболевский берёт телефон. — Дорогая моя, мне нужно сделать несколько звонков, а вам неплохо было бы перекусить. Не сочтите за труд, если я попрошу вас разогреть ужин и накрыть на стол? Я к вам присоединюсь чуть позже.

— Конечно, — я в растерянности поднимаюсь и иду на кухню.

Нахожу в холодильнике суп, тушёное мясо. Параллельно решаю порезать салат в качестве гарнира. Краем уха слышу, что Герман в комнате действительно с кем-то разговаривает по телефону, но звукоизоляция хорошая, и слов не разобрать. Впрочем, я и не пытаюсь прислушиваться — расскажет сам, если захочет.

Всё уже готово и стоит на столе, когда Соболевский, наконец, заходит на кухню.

— Аннушка, вы постарались на славу! — улыбается мне и кивает на стул. — Садитесь, дорогая моя.