Заноза для хирурга (СИ)

Никита слегка поглаживает мне тыльную сторону ладони большим пальцем, и даже от такой ласки у меня бегут мурашки, а волоски встают дыбом.

— Кстати, — торможу перед дверью, уже достав ключи, поворачиваюсь к мужчине, — а у тебя аллергии нет?

— У меня — нет, — он подозрительно прищуривается. — А у кого была?

— Эм-м, — я судорожно соображаю, потому что не хочу напоминать ему про Полкана. О, вспомнила!

— Сестра моей близкой подруги сильный аллергик, — говорю быстро.

— Сестра подруги, значит, — похоже, я его не успокоила.

— Да, ты помнишь Мари, она у нас с огнестрельным лежала, — киваю и, наконец, втискиваю ключ в замок, — и сестру её младшую тоже видел, Алину.

Открываю и вхожу первая, Никита заходит следом, закрывает дверь и тут же, развернувшись, притягивает меня к себе и целует. Захватывает своими губами мои, спускается ниже к подбородку, шее.

— Дай хоть раздеться, — шепчу, хватая ртом воздух.

— Раздеться — это замечательно! Это очень правильно! Я помогу, — стягивает с меня куртку, бросая прямо на пол, молниеносно скидывает свою, и я уже чувствую его руки на коже под водолазкой.

— Ма-а-ау!

Мы замираем и оба медленно поворачиваемся на звук.

В паре метров от нас сидит Дарси и смотрит на Добрынина таким взглядом, что…

— Да, согласен, он абсолютно точно мистер Дарси, — Никита отпускает меня, смотрит на кота с настороженным интересом.

Дарси тем временем подходит ко мне, оборачивается, потеревшись, вокруг моих ног, и садится между мной и Никитой.

— Куда уж доходчивее, — тянет задумчиво мужчина.

— Дарсик просто не привык видеть кого-то рядом со мной, — пожимаю плечами и наклоняюсь погладить кота. — Пойдём хотя бы руки помоем, и я чайник поставлю, а то дома прохладно, отопление ещё не включили.

Прохожу на кухню, набираю воду из фильтра, включаю чайник, но тут меня обнимают сзади, поглаживая живот и спускаясь пальцами под пояс джинсов.

— Не думаю, что мы замёрзнем, — тихо говорит Никита, склонившись к моему уху, и я откидываю голову ему на плечо, — покажешь спальню?

Киваю, потому что не уверена, что голос сейчас меня не подведёт, и прохожу в небольшую комнату, куда я пару лет назад купила широкую двухспальную кровать — мне всегда хотелось простора, чтобы можно было валяться, как захочу, хоть поперёк.

Никита возвращается к прерванным в коридоре поцелуям, сначала нежно, но постепенно нас опять охватывает нетерпение. Он стягивает с меня водолазку, потом тянет вниз молнию на джинсах, спускает их с бёдер, опускается на колени, помогая снять до конца — сам вытаскивает из тугой плотной ткани сначала одну ногу, потом вторую, не давая мне потерять равновесие. Почему-то это заводит меня даже больше, чем всё остальное — эта забота, такая простая и естественная.