Заноза для хирурга (СИ)

Мы сидим в её кабинете, зашли поговорить — я рассказала Наде о том, что мне поведала Маргарита.

— Сама не понимаю, Надюш, — тру лицо, подпираю щёку рукой. — Мне просто очень уж не понравился этот разговор с Марго. Хочется понимать, чего ждать от неё.

— Ну от Марго-то известно, чего ждать, — фыркает Надежда, — гадости какой-нибудь. Вот уж на ком пробу ставить негде.

— Я подумала, может, она на нашего зава претендует? Но зачем мне-то всё это говорить, — качаю головой.

Надя смотрит на меня, и я не могу понять выражения её глаз.

— Анют, — вдруг ласково говорит женщина, — знаешь, вот ты удивительный человек. Всё видишь, всё замечаешь, а в некоторых моментах — ну как котёнок слепой.

— Ты о чём? — опускаю глаза. Неужели так заметно, что в последнее время я переменилась к… даже в мыслях не решаюсь закончить фразу.

— О чём, о чём — о вечном, — машет рукой Надя, но договорить не успевает.

— Нет, вы гляньте! — дверь распахивается, на пороге стоит Вовчик. — Я их ищу-ищу, а они тут сидят, трындят! Надеюсь, хотя бы меня обсуждаете?

— Господи, Вов, кого ж нам ещё обсуждать-то, как не тебя! — Надежда закатывает глаза.

— Ладно, пойду я, — поднимаюсь, решив выбросить всё лишнее из головы.

— Тебя Добрынин, кстати, спрашивал, — анестезиолог поворачивается ко мне.

— Когда? Я ж его минут двадцать назад видела! — в памяти моментально всплывают минуты, проведённые наедине с хирургом в тёмной каморке.

— Да вот только что.

— Ладно, пошла я тогда, предстану пред светлые очи нашего начальства. Чего ему снова не так? — неискренне бурчу уже себе под нос, выходя из кабинета.

На самом деле мне даже хочется опять его увидеть. Последние недели всё как-то изменили, я как будто увидела мужчину с другой стороны и не могу перестать думать о нём.

Подхожу к кабинету и, помедлив секунду, стучу в дверь.

— Никита Сергеевич, вы меня искали? — захожу внутрь после хрипловатого «войдите».

Добрынин полусидит на краю стола, длинные мускулистые ноги вытянуты и скрещены в лодыжках, руки тоже скрещены на груди, подчёркивают грудные мышцы. На секунду вдруг вспоминается, как он прижимал меня к себе. Между прочим, уже не один раз — в пьяном и в трезвом состоянии. В мысли вдруг лезут популярные психологические рассуждения про человеческие позы. Интересно, то, что он сейчас «закрыт», означает, что ему некомфортно? Или он не уверен в чём-то? Слегка тряхнув головой, пытаюсь выбросить из неё посторонние мысли.

Мужчина смотрит на меня, склонив голову, потом размыкает руки и упирается ладонями в край стола. «Открылся»? Да чёрт, Аня, хватит уже!

— Анна Николаевна, почему вы сейчас так сделали?

— Как — так? — непонимающе смотрю на него.