Заноза для хирурга (СИ)

Глава 22

Аня

— Ох, Герман Эдуардович, вы себе не представляете, как я вам благодарна! Это какое-то чудо, в жизни мне не было так спокойно. Не знаю, как жить-то теперь дальше, обратно хочется! — улыбаюсь, показывая, что последние слова были шуткой.

— Я рад, дорогая моя, — старик тепло улыбается мне в ответ.

Мы сидим в гостиной Соболевского и пьём чай. Я приехала сюда сразу из аэропорта, не заезжая домой. Привезла Герману в подарок итальянские конфеты пралине, бутылку вина и оливковое масло. Покупала это всё, конечно, на свои деньги — к счастью, сообразила захватить с собой сбережения, отложенные как раз на отпуск. Карточку, которую мне дал Алекс в аэропорту, использовать было неловко. Хотя несколько раз я и расплачивалась ею в кафе.

— Герман Эдуардович, мне очень не по себе, — начинаю неуверенно. — Вы столько потратили, чтобы…

— О, нет, дорогая моя, не начинайте! — Соболевский перебивает меня. — Я так и знал, что разговор об этом обязательно зайдёт! Позвольте мне кое-что напомнить вам. Вы знаете легенду об Александре Македонском?

— Какую конкретно? — хмурюсь, пытаясь сообразить, о чём говорит мой собеседник.

— О его похоронах. Знаете?

— Боюсь, что нет, — качаю головой."

"— Ну так вот, дорогая моя, есть такая поучительная легенда, что Александр Македонский завещал похоронить его с повёрнутыми кверху раскрытыми ладонями, которые были бы видны из гроба. Ибо он, завоевавший полмира, пришёл в него с пустыми руками и уходит так же, не взяв с собой ничего, — Герман смотрит на меня, печально улыбаясь. — Люди иногда слишком жадны и забывают, что захватить на тот свет ничего не выйдет. Давайте не будем говорить о деньгах? Я получил за них достаточно, увидев сегодня ваши счастливые глаза.

— Спасибо, — говорю тихо. — Спасибо вам.

Мы какое-то время сидим в уютной тишине. Из колонок, подключенных к ноутбуку, еле слышно играет музыка. Герман Эдуардович что-то смотрел, когда я приехала, и просто выкрутил звук на минимум, чтобы он не мешал разговору. Вот только в какой-то момент меня пробивает озноб, потому что я, кажется, начинаю узнавать мотив, который выводят два сливающихся в переливах нот голоса.

— Герман Эдуардович, что это? Очень знакомая мелодия, — мне становится не по себе.

Старик прислушивается несколько секунд.

— Дуэт Лючии… — начинает говорит и останавливается.

— …и Эдгардо, — договариваю упавшим голосом*.

Такое ощущение, что температура в комнате падает на несколько градусов. Герман вздыхает.

— Не хотел я начинать этот разговор, но, видимо, сама судьба подталкивает. Вам ведь на работу утром, — смотрит на меня сочувственно.

Киваю, обхватываю себя за плечи руками.

— Кстати, вот, возьмите, — он тянется к столу, достаёт из ящика мой мобильный.

Беру телефон. Подумав, откладываю в сторону.