Хирург Коновалов

И, кстати…

– Вадим, а ты со всем настолько откровенен? – он молчит. А я начинаю заводиться. Правила нового взрослого мира – или это личные правила Вадима Коновалова – сейчас меня бесят до изжоги. – Ты же понимаешь, что это может шокировать. Ты… ты не любишь женщин, правда?

– Люблю.

– Но не уважаешь.

– Уважаю.

– Но…

– Но не выношу, когда врут. А женщины по сути своей склонны к обману. Одна эта ваша косметика чего стоит. А пластические операции? Зачем казаться лучше, чем ты есть на самом деле? – он выдыхает, говорит медленнее и спокойнее. – Но к тебе это не относится, Ласточка.

Не называй меня Ласточкой, бесит!

– Вадим, отвези меня домой, пожалуйста.

Машина притормаживает на светофоре, я чувствую взгляд Вадима и заставляю себя повернуться к нему.

– Обиделась?"

"– Нет. Просто устала, – он выразительно вздергивает бровь, и я добавляю с вызовом: – У меня голова болит!

И я не могу сейчас ехать к тебе, Вадим. Не могу быть с тобой. Не могу позволить тебе снова забрать мое тело. Забрать меня у меня. Я этого не хочу! Я этого не могу себе позволить.

Я вдруг чувствую, как зыбко все у меня под ногами в этой ситуации. Взрослый новый мир оказался миражом. В котором все не то, чем кажется.

– Отвези меня домой. Пожалуйста, – повторяю тихо.

– Конечно. Я тебе скину название препарата, который можно выпить от головной боли.

А нет ли препарата, который от Коновалова помогает?

Молча киваю.

***

– И?

– Ты проверяешь меня на знание алфавита?

Темирбаев хмыкает в бороду. Интересно, все мужики, став мужьями и отцами, отпускают бороду? Жуть какая, только ребенка пугать. И вообще негигиенично.

– Она славная.

– М?

– Теперь ты проверяешь меня на знание алфавита?

Раздраженно откидываюсь на стуле, складываю руки на груди. Булату было совсем не обязательно сидеть здесь и ждать, пока я окончу прием. Это я сюда приехал после окончания работы в отделении, и прием в клинике Булата у меня почти до девяти вечера. Ему тут со мной торчать со мной совсем ни к чему, езжай домой, к жене и дочке!

– Ну, она же и правда чудесная, эта твоя Инна.

Мне хочется огрызнуться, что она вовсе не моя. Но я молчу. Потому что в системе ценностей Булата Инна и в самом деле «моя». А еще, потому что мне не хочется спорить.

– Она умница и красавица, – язвительность из тона не убираю. Ты же это хотел услышать?

Булат кивает. А потом молча смотрит на меня, подперев подбородок кулаком.

Наша дружба проверена временем. А еще – и это для меня важно – мы не врем друг другу. Никогда. Но и не лезем без веской причины в душу. Но сейчас Булат явно хочет мне что-то сказать. Я жду. И зачем-то в очередной раз задаю себе вопрос, почему Булат нашел себе объяснение тому, что отец ушел из жизни. А я, спустя столько лет, так и не смог. Не физиологическую причину, нет.