Хирург Коновалов

Можешь, считать, что у меня тоже профдеформация. Невозможно качественно отмыть то, что покрыто волосами.

– Удивительно, что ты не побрился налысо. Ноги тоже бреешь?

Коновалов уже откровенно ржет.

– Волосы мешают там, где есть трение. И повышенное потоотделение. Подмышки, пах. На ногах и голове всего этого нет. Так что ноги у меня вполне волосатые – сама увидишь.

Вот прямо сижу и мечтаю увидеть волосатые Коноваловские ноги. И бритый пах заодно! А, кстати, интересно, как это в реальности выглядит? Я вживую мужской гладкий пах никогда не видела. Так, стоп!

– Ты шокирована?

– Настоящие мужики пах не бреют, – цежу сквозь зубы. Инна Ласточкина, как ты дошла до жизни такой, что обсуждаешь бритье паха у мужиков?! И с кем?!

– А ты что, как кошечка, любишь потом отрыгивать шерсть?

Желание затормозить, прижать машину к обочине и уе*ать – именно уе*ать – Коновалова чем-нибудь тяжелым, хотя бы балонником – становится нестерпимым. Останавливает меня только то, что здесь автострада. И обочины нет.

Значит, пока придется обходиться без балонника. Словами.

– У тебя там при эпиляции паха ничего лишнего не отпало?

– Все на месте, весь комплект. Сейчас показать?

Фыркаю.

– Сантиметров сколько?

– Я же тебе сказал.

Вот в упор не помню, чтобы мы обсуждали размер Коноваловского члена! Если я только после анестезии чего-нибудь не отчебучила…

– Не помню.

– Шестидюймовочка.

А, так это он про размер! Примерно перевожу дюймы в привычные сантиметры.

– Пятнадцать? Всего-то?

Я вообще не в курсе, сколько там надо. Но сказать, что «маловато будет» в данной ситуации – святое.

Снаряд снова не попадает в цель.

– Средняя глубина влагалища – двенадцать сантиметров. А у тебя и того меньше, скорее всего. Тебе зачем больше? Чтобы больно было? Вот пожалуюсь на тебя Усам. Обсмотрятся порнухи, а потом им тридцать сантиметров подавай.

Все. Это уже просто сюрр какой-то. Да я в жизни не смотрела порнухи! Нет, победить в этом споре Коновалова без шансов. Лучше молчать. Чем и занимаюсь. А Вадим молчать не хочет. Возится в кресле, вздыхает.

– Вот зачем ты меня спросила? А мне теперь сиди, страдай от дискомфорта.

Снова ерзает.

Это он сейчас про что? Про то, что у него стояк образовался от моих слов?! Я снова бросаю взгляд на него, но в этот раз не на лицо. Под толстовкой ни хрена не видно.

Так, стоп. Стоп! Какое мне до всего этого дело?!

– Штаны не буду расстегивать, и не проси. Сейчас не смогу. Надо подождать.

Нет, я не могу остановиться! Мне надо оставить за собой последнее слово в споре. Или хотя бы хоть раз достать Коновалова.

– Если куни только за хорошее поведение, то к минету как ваше превосходительство относится?

– Не возбраняется. И можно даже без хорошего поведения. Сколько там до города еще?

Я бросаю взгляд на появившуюся сбоку дороги обочину.