Хирург Коновалов

– Как она? Они? Все в порядке?

Лизавета соизволяет обратить на меня внимание.

– У нас осечек не бывает, Вадим Эдуардович. Пока некоторые стокилограммовые хирурги не вздумали в родзале в обморок падать, – а потом Лиза, наконец, улыбается. – Все в порядке. Черненькая девочка отдыхает. Беленькой девочке неонатологи проводят краткий инструктаж, как в этом новом мире жить.

Чувствую, как лицо растягивает идиотская улыбка.

– Я пошел к ним.

– И не думай даже. Нечего. Не до тебя пока. Иди, проветрись. Вечером приходи, я дежурю. Проведу.

– Лизавета, а у тебя коньячка нет? – подает голос Буров. – Такое событие надо сбрызнуть.

– Тут вам роддом, а не кабак, – отрезает Лиза. – И вообще, идите отсюда, мне работать надо.

– Никакой субординации, – цокает Буров, не переставая улыбаться. – Из родзала выгнала, из кабинета выгнала.

– У вас свой кабинет есть.

– Эх, – вздыхает Буров. – Не дала тряхнуть стариной. Ладно, Вадим Эдуардович, пошли ко мне. По такому случаю открою бутылочку двадцатипятилетнего.

Но я отказываюсь от коньяка. У меня сегодня еще куча дел.

***

Мама плачет. Беляш вертится между нами, обвивая хвостом то мои ноги, то ее.

– Видел уже? – мама вытирает глаза носовым платком.

– Пока нет. Вечером.

– Пришли фото!

– Обязательно.

– По поводу имени не передумал?

– Нет.

– Хорошее имя. Красивое. По нынешним временам – редкое.

– Мне тоже нравится. Особенно в сочетании с отчеством.

***

По дороге в клинику заезжаю к Темирбаевым. Меня долго тискает Гульнара, потом вручает мне Алю и бросается накрывать на стол. Уехать от Темирбаевых, не попив хотя бы чаю с вкусняшками, – нереально.

– Как ты с этим живешь?

– С чем?

Аля на моих руках методично пытается оторвать пуговицу на рубашке. Булат сидит напротив.

– Я же теперь как краб без панциря. Беспомощный. Только и думаю о том, как там она. Они.

Булат мягко усмехается.

– Нормально. Привыкнешь. Панцирь новый отрастет, еще лучше прежнего.

Аля на моих руках издает возмущенный вопль. Пуговица никак не поддается. Я чмокаю в теплую вкусную макушку. У меня теперь своя такая же сладкая девочка есть.

– Хорошо, что у нас дочери. Дружить будут.

– Можно подумать, если бы пацан был – не дружили бы.

– Зная твои гены, представляю, что это была бы за дружба.

– Назло тебе рожу сына.

– Или я.

***

Заспанная Лиза ворчит на принесенное: цветы, шампанское, конфеты.

– Дурак. Зачем? Как неродной.

– Рефлекс.

– У вас, мужиков, все на рефлексах."

"Идем по отделению. Я, и в самом деле, сейчас как неродной здесь, в своей родной клинике. Все привычное, и, одновременно, все новое. Новый неизведанный мир, где у меня есть дочь.

Лиза аккуратно открывает дверь.

– Все сам знаешь?

– Все сам знаю.

Одноместная палата повышенной комфортности. Полумрак. Кровать, рядом детская кроватка.

Они уже спят, обе.