Хирург Коновалов

Это что, блядь, было?!

Медленно оседаю на скамейку, оттягиваю шарф от влажной шеи. Ну, Ласточка, ну, е-мае… А сразу сказать нельзя было?! Сползаю вниз по скамейке, вытягиваю ноги, ложусь затылком на спинку. Это вот так вот ласточки любят, да? Сначала доводят мужика до тихого бешенства, потом до нервного тика, потом до предынфарктного состояния, а потом уже, на десерт: «Люблю тебя».

Смотрю в небо надо мной. Там нет птиц. А было бы символично, если бы надо мной сейчас кружились ласточки. Но здесь, в районе аэропорта, их, наверное, и не должно быть. Смотрю в пустое безоблачное бледно-голубое небо. И почему-то улыбаюсь, как дурак.

Где-то одна Ласточка тоже уже долеталась…"

"Мою медитацию прерывает звонок мобильного. О том, что это Инна, не может быть и речи. Нет, от нее адекватных поступков в ближайшее время ждать не стоит – пока я ей голову на место не вправлю.

Это Алферов.

– Вадим Эдуардович, мы вас потеряли! – рапортует бодро.

– Я же предупредил, что задержусь с утра.

– Предупредили, – вздыхает Жека. – А мы все равно потеряли.

Встаю на ноги.

– Насколько вопрос срочный? – иду к парковке. – Час терпите?

– Час терпим.

– Постараюсь успеть. Если что – звони.

***

Там все вразнос пошло кучненько. Как по заказу. У двух пациентов – послеоперационное ухудшение. Одного так стабилизировали, второго пришлось вскрывать повторно. И дежурство у меня по плану. Можно было бы подмениться, но не сегодня. Тут такая ситуация в отделении, что мне лучше остаться. Чуйка говорит, что ночь будет бурной.

Приземляю жопу на диван я в районе пяти. Уже почти все разошлись. У меня есть собственный кабинет, так-то. Но диван в ординаторской – намоленный. И спится на нем исключительно хорошо. Наиль ржет надо мной, что я единственный заведующий во всей клинике, который берет столько дежурств. И что эта блажь у меня быстро пройдет. Много он понимает… А может, и много. У Наиля опыта заведования побольше моего.

Сползаю по дивану вниз, ложусь затылком на спинку, вытягиваю ноги.

О-пач-ки.

Дежавю.

Только перед моими глазами теперь не безоблачное светло-голубое небо, а белый потолок ординаторской.

Закрываю глаза.

Вот теперь иллюзия полная. Что я валяюсь на скамейке после ошеломительного Инкиного «Я люблю тебя».

Может, и к лучшему, что все так навалилось, что мне и думать об этом некогда было. А чего тут думать, собственно? Тут теперь делать надо. Но вот прямо сейчас поле для маневра у меня не очень.

Я открываю глаза, сажусь, вытаскиваю телефон, проверяю. Ну, а вдруг?..

Не вдруг. Ласточки, сука, упертые. А еще у них в голове кнопки «Люблю» и «Заблокировать» находятся где-то очень рядом. Ладно. Никуда уже теперь не денется.

Я не знаю, где Инна сейчас. Нет, вот прямо сейчас, скорее всего, дома. Может быть, заезжала в клинику, отчиталась Бурову. А, может, и нет.