Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)

От одного конца морозилки до другого можно было пройти только строго посередине, так как вдоль стен с обеих сторон из камней были выложены коробы, засыпанные льдом. Вот в этих коробах и хранилась другая часть мяса. Я подозреваю, что все здесь – дичь, добытая мужчинами на охоте.

Вторая кладовка оказалась прохладной и сухой комнатой для пшена. Его, кстати, было много. И неудивительно, учитывая, что часть шла в каши, а часть перемалывалась в муку. Она стояла в коричневатых перевязанных кожаной веревкой мешках. Мешки стояли по нескольку вместе, образуя отдельные партии.

Я, не стесняясь, начала интересоваться устройством кладовой. Ингрид неохотно отвечала, явно не понимая цели моих расспросов.

Оказалось, что в этой комнате хранится не только пшено, но и лук, морковь, засушенная зелень и горох.

– А здесь что? – спросила, подойдя к самой дальней и большой партии мешков.

– Заморское пшено, госпожа, – ответила Ингрид.

Я видела, что кухарка совсем не расположена ко мне. Даже странно, как мне кажется. Всё-таки Ингрид и раньше жила в этом замке, прислуживала прежнему ярлу – отцу Хильдегарды – и его жене. Так почему же я вызываю у нее такое глухое раздражение? Или просто у нее характер такой?

– Заморское? – я перевела взгляд на мешки, что-то припоминая.

Ах, точно, Хельга рассказывала о белом пшене, которое тут пока не прижилось. Взявшись за веревку, с трудом развязала ее, а потом сунула руку внутрь. Зачерпнув зерна, вытащила на свет, рассматривая продолговатые белые зернышки. Определенно, это был рис. Думаю, любой современный человек на моем месте не ошибся бы, даже если сам ни разу его не готовил.

Высыпав рис обратно в мешок, задумалась. Если его не употребить в пищу, то он просто испортится. А это зря потраченные деньги. Не понимаю, почему они его не используют. А может…

Я оглянулась на Ингрид.

Заметив мой взгляд, женщина вопросительно посмотрела в ответ, сложив пухлые руки на пышной груди.

А может, его просто не готовят как надо? От слишком большого количества воды рис превращается в клейкую переваренную массу, которую я и сама в прошлой жизни не слишком любила.

– Я хочу порадовать своего будущего мужа, – начала я, поворачиваясь к Ингрид и стоящей рядом с ней Хельге. – Мы будем варить это, – я махнула рукой в сторону мешков с рисом.

– О, – встрепенулась служанка. – Это замечательная идея, госпожа. И что нам для этого надо? – спросила она, закатывая рукава и готовясь помогать.

Когда мы вышли из кладовки, Ингрид плелась где-то позади. Надо будет потом поговорить с Хельгой, попросить ее приглядеться к этой женщине получше. Что-то она мне совсем не нравится.

Глянув на служанку, натолкнулась на ее ответный понимающий взгляд. Я даже ничего не сказала, а она уже кивнула.